Хакс и сейчас помнит дурноту, подступившую к его горлу, и как его нутро полыхнуло от ненависти и отвращения, когда он разглядел на своем синем шелковом галстуке желтые, жирные пятна.
Девушка же лишь сменила курс, даже не подумав оторваться от телефона.
— Как это понимать? — рявкнул Хакс ей вслед. — Ты должна мне химчистку!
Ему пришлось пожалеть об этих словах.
Его обидчица развернулась, наконец-то заметив его. У ее маленьких черных глаз был на удивление тяжелый и твердый взгляд.
Не произнеся ни слова, она вразвалочку подошла к нему, подняла свой хот-дог повыше и медленно, с чувством размазала с его поверхности горчицу и кетчуп прямо по всей длине галстука. И не только галстука — в соусе оказались вымараны и его рубашка, и даже лацканы пиджака.
У Хакса от такого дерзкого вторжения в личное пространство отнялись ноги и нервно задрожали губы.
— Заноси ко мне, я постираю, — невозмутимо сказала она, прежде чем удалиться вместе со своим огромным, премерзким, жирным хот-догом.
После Хакс бегом домчался до своего кабинета, сорвал с себя пиджак, галстук и рубашку. Снял даже нательную майку. И остервенело тер всего себя салфетками, пока его кожа не покраснела.
Ему повезло в тот день, что Рен, как обычно, опаздывал и не застал этого перфоманса. К счастью, у Хакса всегда имеется запасная рубашка на рабочем месте. Тогда она спасла положение, хоть ему и пришлось проходить целый день без пиджака и галстука.
Тем же вечером он отвез испачканные вещи в химчистку и надеялся навсегда стереть из памяти этот инцидент.
Однако не прошло и недели, как ему на телефон пришло сообщение с незнакомого номера.
«Хочешь, я тебя всего вымажу в горчице? Сегодня в 20:30. Туалет на втором этаже».
Каждое слово в том сообщении заставило его испытать сначала полнейшее отвращение, затем нервное возбуждение, а после — необъяснимое, непреодолимое желание вновь испытать эту гремучую смесь бессилия, ужаса и полного, безвольного подчинения.
Горчицу она не принесла, но хватило и того, что ему было запрещено протереть даже ту стену, к которой она его прижала. А он предусмотрительно пришел в своих демисезонных кожаных перчатках, чтобы ничего не задеть в незнакомом ему туалете.
На вторую их встречу надеть перчатки уже требовала она.
— Рей, ты проделала потрясающую работу! — воодушевленно заключает По, просматривая ее отчеты.
Рей принимает эту похвалу с удовлетворенным молчанием, чуть качнувшись на носках.
— Да! — По припечатывает рукой о стол. — Это начало конца «Сноук Энтерпрайзис»! Это просто взорвет всем мозг! Просто — БАМ!
— Ты думаешь? — уточняет Рей. В случае с По она никогда не может понять, серьезен ли он или просто словоблудит.
— Конечно! — По снова пролистывает ее работу. — Сноук все поставил на свою темную лошадку — Кайло Рена. И после ухода Люка для нас все было кончено, но теперь у нас есть ты! А значит — мы снова сделаем их! Ладно, забирай, — он протягивает ей ее бумаги. — Думаю, нужно будет собраться в ближайшее время у Леи — обсудить стратегию компании в свете твоего прорыва. Тебе — быть обязательно, нам нужно услышать твое мнение!
По энергично барабанит руками по столешнице, задумчиво оглядывая стол.
— Так! Я что-то еще хотел сказать…
Рей отходит от стола, ожидая, пока он вспомнит. В этот момент после короткого интригующего стука в кабинет проскальзывает высокая фигура Эмилин Холдо.
Рей здоровается, косясь на ее шелковое платье в пол, но Холдо, не замечая ее, направляется прямо к По.
— Я слышала, вы намереваетесь собрать на следующей неделе пресс-конференцию, чтобы сделать громкое заявление? — гневно вопрошает она, нависая над его столом.
— Да, — По откидывается в кресле, закладывает руки за голову и глядит на нее с вызовом.
— Вы не можете принимать такие решения единолично, — Холдо не повышает голоса: напротив, он делается тихим и елейным: — В нынешних условиях компании требуется осторожность и осмотрительность. Обойдемся без этой горячности.
— Мы совершили прорыв — об этом должны знать все. Это будет бомба!
— Вы ошибаетесь, — Холдо усаживается на стол боком, продолжая свою вкрадчивую речь: — Я повидала на своем веку немало таких горячих голов, неуравновешенных, опасных…
— Я в курсе вашего богатого прошлого.
Она наклоняется к По ближе, не отвечая на шпильку.
— Нам сейчас этого не надо. Мы должны поддерживать скрытность и не выдавать конкурентам своих успехов. Вот наш план, и Лея со мной согласна.