Вчера стыда не было, но сегодня… сегодня Рей оказывается меж двух огней, имя которым Желание и Смущение.
И как бы набраться духу и сказать ему между делом, что у нее еще никого не было? Неловкий петтинг в колледже не считается.
— Рей! — кричит ей через проход коллега. — Ты чего трубку не снимаешь? Тебя директор вызывает.
Рей подскакивает с места и торопится на десятый этаж. Она беспрепятственно минует приемную, кивнув Конникс, и стучится в кабинет Леи.
— Войдите! — отвечает та, как всегда, бодро и деловито. — А, Рей! — Лея отрывает взгляд от планшета и смотрит на нее поверх своих очков. — Ух, что с тобой, дорогая? Ты не заболела?
— Нет, — растерянно произносит Рей, проходя внутрь.
— У тебя лицо просто горит.
— Я бежала, — торопится объясниться она, надеясь, что это сойдет за правду.
Но цепкой и проницательной Лее не занимать прозорливости.
— Глаза тоже от пробежки блестят? — спрашивает та, с понимающей лукавой улыбкой закусив дужку очков. — Крутишь роман на работе? Ох, да не смущайся ты так! Как, думаешь, я с Ханом познакомилась? Я не против служебных романов. Только как эти двое, — она жестом указывает на рабочий стол, за которым недавно были разоблачены ее заместители, — не делайте. А теперь присаживайся. Хочу поговорить с тобой, и разговор этот будет серьезным.
Рей унимает волнение и вся обращается во внимание.
— Хочу сказать тебе без долгих разглагольствований, что ты — наша главная и единственная надежда, — говорит Лея со всей серьезностью. — Твоя работа — наш единственный шанс не обанкротиться и не сгинуть окончательно после череды постигших нас неудач.
Рей было думает рассказать все о Кайло: о том, что узнала от Люка, о том, что его работа не уничтожена, и если бы мать с сыном нашли путь к примирению, то это наверняка обеспечило бы «Скайуокер Корпорейшн» светлое будущее. Но она слишком боится, что стоит ей открыть рот и произнести имя Кайло, как Лея обо всем догадается.
— Я предлагаю тебе новую должность, — эти слова прерывают ее размышления, и Рей изумленно глядит на своего босса.
— Новую?
— Да, — довольно кивает та. — В прямом смысле новую. Она приравнивается по положению к уровню заместителя. Будешь отчитываться мне напрямую. Заниматься только своими разработками. Полная свобода действий и все ресурсы, какие бы ты ни потребовала. Пожалуй, начнем с того, что выделим тебе отдельный кабинет на этом этаже. Я уже распорядилась.
Рей польщена, но это ее довольство подтачивает червь сомнения. Она совсем не годится на роль главной и единственной надежды «Скайуокер Корпорейшн». Она девочка из детдома, вчерашняя выпускница не самого блестящего колледжа.
— Нет! — вырывается у нее. — Я не справлюсь с такой ответственностью. Вы не можете ставить только на меня. Это слишком!
— Но мы ставим, — ответ Леи тверд и бескомпромиссен. — Потому что больше у нас ничего нет. Люк струсил. Бен… — она не заканчивает фразы, а лишь разводит руками, поджав губы.
— Вы не пробовали поговорить с сыном? — осторожно спрашивает Рей.
— О чем? Когда-то он был славным мальчиком. Таким ласковым. И умным. Мы гордились его достижениями и делали все, чтобы развить и поддержать его талант. Подростком… — Лея вздыхает. — С возрастом стало сложнее. Начались вспышки гнева. Детский психолог сказал, что это связано с умственным переутомлением. Мы отдали его на борьбу, чтобы разнообразить его обучение и помочь выплеснуть негативные эмоции. Но это плохо помогало, — еще один вздох. — Хан любил возиться с ним, пока Бен был милым малышом, но совершенно не умел говорить с озлобленным, неуравновешенным подростком. Я, признаться, тоже не умела. Все заканчивалось скандалами. Он уходил из дома и пропадал днями. Несколько раз его приводила полиция. Но это мы как-то пережили, и он не растерял потенциала. Получил диплом с отличием, начал работать, как-то реализовываться. А потом случилось это… Не знаю, где мы свернули не туда.
Рей молчит. Имеет ли она право рассказать об ошибке Люка?
— А что, если вы чего-то не знаете? — начинает она издалека.
Лея глядит на нее с непониманием.
— Ну, может, у него в жизни что-то случилось, и поэтому он так поступил… — неловко мямлит Рей.
— Не знаю. Иногда мне кажется, что я совершенно не знаю, что творится в голове у собственного сына. Но, как родитель, я могу сказать, что что бы с ним ни происходило, это наверняка наша с Ханом ошибка.