Рей раздумывает, что бы еще такого добавить к теме, чтобы понять, как распутать этот узел, но ничего изящного и хитроумного не приходит в голову.
— А теперь, — Лея возвращается к прежнему настрою, будто вовсе и не откровенничала минуту назад. — Вернемся к важному. К твоей новой должности. Она подразумевает, что ты практически сама себе хозяйка. Ты зарекомендовала себя как не только невероятно талантливый, но и очень ответственный сотрудник. Работай так, как тебе будет удобнее. Хоть по ночам, а днем даже не появляясь — я слова не скажу. Главное — с полной отдачей.
По ночам…
Вот черт!
Рей не слышит, что ей продолжает говорить Лея. Она выуживает телефон и под прикрытием стола набирает.
«Мэтт!!! Прости, прости, прости! Я не смогла прийти тогда. И совсем забыла тебя предупредить. Мне так стыдно (((.»
— Рей, ты слушаешь?
— Да! — она отрывается от телефона.
Лея несколько секунд всматривается в ее лицо.
— Ладно, иди, — улыбается та. — Я сообщу, когда будет готов твой новый кабинет. И зайдешь на днях в кадры, подпишешь новый договор.
Попрощавшись, Рей выходит в приемную и проверяет телефон.
От Мэтта ни слова. И неудивительно. Так грубо и невежливо было с ее стороны опрокинуть его, не предупредив. Он, наверное, жутко обижен, раз все эти дни ничего не писал. А ведь обычно они целыми днями переписывались. Финна, кстати, тоже давно не видно. Что ж она за человек-то такой? Стоило закрутить роман, как все ее друзья оказались за бортом.
Рей так мучается угрызениями совести, что следующие полчаса не вспоминает ни прошлую ночь, ни новость о своем повышении. Она может лишь грызть ногти и проверять телефон.
Наконец-то экран загорается, являя долгожданное сообщение.
Мэтт:
«Привет. Все нормально».
Боже, так еще хуже.
Рей:
«Ты обиделся?»
Мэтт:
«Нет. Правда. Все в порядке. Как у тебя дела?»
Рей:
«Все супер. А у тебя?»
Мэтт:
«Лучше не бывает».
Рей улыбается. Чтобы там у него ни происходило в жизни, она очень рада.
Рей:
«По работе или в личной жизни?)»
Мэтт:
«В личной жизни)))».
Ну что ж, кажется, оба они счастливчики.
Напряжение ушло, и теперь Рей может расслабиться.
Рей:
«Я так рада за тебя».
Мэтт:
«А я-то как рад!)»
Рей тихонечко смеется. Стоит ли ей написать про повышение или не стоит?
Но вместо этого она, охваченная эйфорией примирения и радости за друга, пишет:
«А помнишь, ты говорил, что пишешь. Может, пришлешь что-нибудь?»
Мэтт:
«Лучше не стоит».
Она прямо так и видит, как Мэтт, в свойственной ему манере смущается, и закрывается. Но уж она его достанет!
Рей:
«Ну пожалуйста. Мне очень интересно. Правда!»
Мэтт не отвечает. Опять залез в свою раковину.
Рей пожимает плечами и решает взяться наконец-то за работу. Маячащее повышение нервирует ее, все мысли текут теперь в этом направлении. Справится ли она? Если мыслить масштабами Энакина Скайоукера и его сына, Люка, она ведь никто.
Через час-полтора телефон вибрирует, и она не верит своим глазам, когда читает невероятно длинное сообщение от Мэтта:
«Вот утреннего неба тишина.
Оно прохладой дышит, как тончайший шелк.
И словно пена тает бледная луна.
На миг весь мир покой и чистоту обрел.
Полуденного неба синева
Пронзительна, в своем великолепии ничем не оспорима.
Плывут, как башни, кучевые облака —
Гиганты, что спешат за горизонт степенно и незримо.
Ночное небо — это тайна, и тоска,
Как суть его, и чернотой меж звезд разлита.
А я любому небу буду рад наверняка,
И, может, истина, что скрыта в этих строках, будет все ж добыта.
Спроси, зачем я так усерден в славословии нелепом?
Все просто. Все о том, что ты живешь под этим небом».
Рей перечитывает эти строки еще раз, а потом еще и еще. Пока невольно не заучивает их наизусть.
«Мэтт, у меня нет слов, — пишет она. — Значит, таким образом ты добился расположения?»
Мэтт:
«Нет».
Рей хмурится.
«Так ты их хотя бы показывал?»
Мэтт:
«Нет».
Рей закатывает глаза, усмехается, качает головой и возвращается к работе.