— Я — личность! — из-за волнения он все же дает петуха.
Девушка давится смешком, и он бросает на нее затравленный взгляд.
— Ты вообще не в моем вкусе! — находится Хакс.
— Неправда, — жестко отрезает она, но теперь уже с ноткой веселья, будто находит его… забавным?
Хакс не знает, как это опровергнуть. У него нет контраргументов. Похоже, это пробило нехилую брешь в его защите.
Может, стоит просто поговорить? Они ведь еще ни разу нормально не разговаривали.
— Так и как тебя зовут? — спрашивает он неуверенно, косясь на столешницу. Ее уже минут двадцать не протирали, и теперь ему кажется, что он буквально видит невооруженным глазом, как на той множатся микробы.
— Роуз.
— А мое имя ты не спросишь? — слегка уязвленно интересуется Хакс, бросив на нее взгляд, хотя руки его уже извлекают из пачки новую салфетку.
— Ну тебя же Армитаж зовут? — Он удивленно вскидывает брови. — Хакс. Или как, думаешь, я твой номер телефона достала, прежде не выяснив имени? Что ты делаешь?
— Что? — Хакс глядит на то, как его руки протирают всю поверхность стола, передвигая и поправляя документы и рабочие принадлежности. Он даже не задумывается о том, что делает.
Взгляд Роуз делается напряженным, с легким налетом беспокойства, будто она понимает что-то недоступное ему.
— Давно это у тебя? — тихо и почти заботливо интересуется она.
— Ты о чем? — он достает еще одну салфетку, чтобы протереть и клавиатуру с мышкой.
— Ну, эта фигня с протиранием. ОКР.
— Я не понимаю, о чем речь. Что такое ОКР?
— Расстройство. Психическое.
— То есть что, если я люблю чистоту, то, значит, я псих?! — взвивается Хакс, одним нервным движением отправляя грязные салфетки в мусорку.
— Я знаю, о чем говорю! — Роуз тоже повышает голос. — У моего дяди это есть. Он руки постоянно моет.
— Так, может, это и неплохо? Руки мыть и наводить порядок, а? И тебе бы не мешало этому поучиться? — Хакс вскакивает со своего места. Ему надоело смотреть на нее снизу вверх, а рост дарит ему иллюзию превосходства. — Взгляни! Что это у тебя? Эти пятна были здесь еще в тот день, как мы познакомились!
— Они не отстирываются!
— Конечно! Старайся посадить как можно больше жира на одежду, и тебе уже даже химчистка не поможет!
— Тебе надо к врачу, — беспрекословным тоном отчеканивает она, но это уже не действует на него.
— Нет! Мне надо на обед.
Под ее внимательным тяжелым взглядом Хаксу еле удается сдернуть со спинки стула пиджак, не порвав тот, влезть в рукава, подхватить телефон и сумку и поскорее выскочить в коридор. Он даже не думает о том, куда на самом деле сейчас отправится. Лишь бы подальше от нее.
— Я не могу уйти от Сноука, — с легким недовольством от того, что она опять завела этот разговор, произносит Кайло.
— Я знаю, — Рей хмуро глядит на свои коротко стриженные ногти. — Я просто не понимаю, почему ты хочешь на него работать?
— Я не хочу на него работать.
— А что тогда?
— Но и со своей семьей я сотрудничать не хочу, — говорит он так, словно тут и без пояснений все ясно и прозрачно. Но Рей пояснения бы не помешали, поэтому она продолжает хмуро вглядываться в его лицо в ожидании ответа.
Они успели перекусить за двадцать минут и теперь остановились в парке неподалеку от работы. Тут им вряд ли встретится кто-то из знакомых: они нашли самую удаленную от главных дорожек и скрытую за густой зеленью скамейку.
— Рей, — Кайло склоняется к ней ниже, говоря терпеливо и проникновенно: — Они: мать и Люк, да даже Сноук — старые люди. Они отработали свое, их идеи себя изжили. Они не могут выдать ничего нового, ничего революционного. Но мы можем. Будущее за нами. Я не хочу возвращаться, даже если бы мог.
— Так какая разница? — раздосадованно замечает она. — Ни со Сноуком, ни с Леей ты дела иметь не хочешь, но Лея хотя бы твоя семья. Она тебе мать!
— Ага, хороша мать! — Кайло стряхивает ее ноги со своих и подается вперед, опираясь локтями на колени. В его голосе сквозит обида и злость. — Поверила на раз-два словам выжившего из ума старика, зато поговорить со мной даже не пыталась!
Рей смотрит на его крепкие понурые плечи и жалеет, что опять не удержалась от этого разговора. Она, вообще-то, о другом поговорить хотела.
Со вчерашнего дня в заднем кармане ее джинсов поселился конвертик с презервативом.
На всякий случай.
Потому что, как убедилась она в последние несколько дней, случай бывает всяким. И не то чтобы она совсем себе не доверяла, но многое происходит не так, как она себе когда-то представляла.