- Шалунья, - пробормотал он.
Шафран замерла, пальцами вцепившись в измятые простыни, когда головка члена Камдина заскользила между ее створок. Руками он крепко удерживал ее за бедра, что она не могла двигаться, как бы ни старалась.
- Господи, какая же ты влажная, - сказал Камдин.
Затем мучительно медленно, дюйм за дюймом, он вошел в нее. Она всхлипнула в простыни, так как ее страсть росла с каждым его толчком. Она хотела его, сильно и быстро, в то время как он заставлял ее ждать, сгорая от возбуждения и страсти. Когда он до конца вошел в нее, он покрутил бедрами. Шафран застонала, желая, требуя большего. Она была беззащитна перед ним, ее тело было в его власти. И он дарил ей удовольствие, которого она не испытывала никогда в жизни. Он медленно вышел из нее, оставив внутри нее лишь головку. А затем, вошел еще глубже. Шафран закричала от ощущения его внутри себя, глубже, сильнее, жестче, чем раньше. Его пальцы впились в ее плоть, он сделал очередной толчок, еще более мощный.
Она пошевелила бедрами, стараясь, чтобы он снова вошел в нее. Вместо этого, он прикоснулся к ее клитору. Лаская, поглаживая, терзая маленький комочек, пока тело Шафран не начало трястись от всепоглощающей нужды. Все это время в ней находилась лишь головка Камдина. Но он двинул бедрами вперед, погружаясь в нее. Шафран выкрикнула его имя. Он неистово вторгался в нее, его толстый член проникал все сильнее и сильнее. Ощущение от того, как его тело со шлепками встречается с ее плотью, лишь усиливало страсть.
Оргазм омыл ее тело ослепительной вспышкой удовольствия, которая унесла ее в бездну наслаждения. И, как он и просил, Шафран кричала для него. Ее тело все еще содрогалось от такого интенсивного оргазма, когда Шафран услышала тяжелое дыхание Камдина, вторящее ее сердцебиению. Он не замедлился, просто продолжал проникать в нее, продлевая ее удовольствие. Пока он не вскрикнул, и она не ощутила, как его семя изливается в нее.
Камдин упал на нее, прикоснувшись щекой к щеке. Он все еще был внутри нее, по-прежнему твердый, поскольку она сжималась вокруг него. Как он мог быть настолько глуп, думая, что однажды вкусив Шафран, он освободиться от мысли о ней? Все лишь усилилось, удерживая его. Даже сейчас он снова хотел ее.
Он вышел из нее и перевернулся на спину. Когда он повернул голову, их взгляды встретились, и она протянула руку, сплетая их пальцы. Это был такой простой и интимный жест, но он понял, что она поделилась с ним своими секретами. Он должен был сделать то же самое, даже если это убьет его, он должен. Он обязан Шафран, Эллисон, и даже себе.
- Я был женат, - сказал он в тишине.
Ее брови приподнялись, но она не произнесла ни слова.
- Это произошло, после того как Дейдре освободила моего бога. Я блуждал в течение почти двадцати лет, когда нашел Эллисон. Она была одна, и колесо на ее повозке было сломано. Так что я помог ей.
Камдин улыбнулся воспоминаниям.
- Эллисон окружало легкое изящество, что привлекло меня. После того, как я закрепил колесо, я предложил помочь ей с чем-нибудь еще. Однажды я остался на ночь, потом одна ночь превратилась в неделю, а потом в месяц. Вскоре мы стали любовниками. Я никогда не был так счастлив.
Он посмотрел на Шафран и увидел, что она наблюдает за ним спокойно и внимательно.
Камдин пожал плечами.
- Я хотел ее. Я не думал ни о чем, кроме этого. До того, как я попросил ее выйти за меня замуж, я сказал ей, и показал то, чем являюсь. Она была напугана, но не убежала.
Шафран улыбнулась робко и грустно.
- Мы поженились на следующий день. Следующие несколько лет мы были самыми счастливыми. До того как Эллисон начала стареть.
- А ты нет.
Камдин кивнул:
- Меня не волновало, что ее волосы поседели. Но она переживала. Она пыталась заставить меня уйти, но я не уходил. Это случилось пять лет спустя, во время сильной зимней бури. Я пошел на охоту. Эллисон покинула дом, чтобы принести дрова, которые я оставлял за домом. Я отсутствовал дольше, чем рассчитывал, а она покинула домик и отправилась меня искать. Я вернулся и нашел ее, лежащей на снегу. Я не знаю, как долго она там пробыла. Она поскользнулась на льду и ударилась головой. Ее тело было слишком слабым, чтобы бороться с лихорадкой, после удара. Я был с ней и днем, и ночью, в течение недели, пока она боролась за жизнь. Я был там, держал ее, когда она сделала свой последний вздох.
Шафран сжала его руку.
- В конце концов, она сдалась, - сказал Камдин. - Я видел это. Я знал это. Но я не сказал ей ни слова. Она не была счастлива слишком долго. Как я мог просить ее, чтобы она осталась со мной, если она хотела уйти?