Слишком поздно? На одну бесконечную секунду мир стал чёрно-белым. В моей памяти всплыла картина: Белла, беспечно спящая на солнечной лужайке, и наползающие на неё тени, неотвратимые, жестокие, неумолимые... Они украли розы с её щёк и затянули её во мрак.
Слишком поздно? Теперь я вспомнил видение Элис: багровые, налитые кровью глаза Беллы бесстрастно смотрят на меня. В них не отражаются никакие чувства... Но я твёрдо знаю — она ненавидит меня за это будущее. Ненавидит за то, что я украл у неё всё — и жизнь, и душу. Нет, не может быть слишком поздно!
— Никогда так не говори, — прошипел я.
Она уставилась в окно, снова закусив губу. Руки её сжались в кулачки. Дыхание оборвалось.
— О чём ты думаешь? — Я отчаянно хотел знать!
Она потрясла головой, не глядя на меня. Я увидел, как на её щеке что-то блеснуло, будто кристалл.
В моих глазах потемнело. — Ты плачешь?
Я сделал ей так больно, что она расплакалась.
Она смахнула слезы тыльной стороной ладони.
— Нет. — Надлом в голосе выдал её нехитрый обман.
Подчиняясь какому-то давно забытому инстинкту, я протянул к ней руку. В это мгновение я чувствовал себя больше человеком, чем когда-либо. И вдруг вспомнил, что я… не человек. И лучше держать свои руки от неё подальше.
— Прости, мне так жаль, — сказал я, стиснув зубы. Мне никогда не удалось бы донести до неё всю глубину моих сожалений. Я сожалел обо всех глупых ошибках, которые совершил. Просил прощения за свой бесконечный эгоизм. Просил прощения за то, что она была настолько неудачлива, что разбудила во мне первую, трагическую любовь. Я просил прощения даже за то, над чем не имел власти — например, о том, что оказался тем чудовищем, которое злой рок в самом начале выбрал на роль её убийцы.
Я глубоко вдохнул — и мой организм тут же среагировал на запах в машине неподобающим образом. Я проигнорировал очередной приступ жгучей жажды и постарался взять себя в руки.
Надо сменить тему, подумать о чём-то другом. Какое счастье, что мой интерес к этой девушке был неистощим. Всегда был какой-нибудь вопрос, требующий ответа.
— Скажи мне кое-что, — сказал я.
— Да? — спросила она голосом, всё ещё хриплым от слёз.
— О чём ты думала сегодня вечером, когда я выехал из-за угла? Я не мог понять выражения на твоём лице. Ты как будто и не была слишком напугана, скорее, сосредоточилась на чём-то очень серьёзном. — Я вспомнил её полное решимости лицо, стараясь забыть, через чьи глаза я его видел.
— Пыталась вспомнить, как вывести из строя напавшего. — Её голос звучал уже немного яснее. — Ну, знаешь, самозащита, всё такое... Собиралась впечатать его нос в его же башку. — Самообладания ей хватило не надолго — под конец её голос исказился от ненависти. Она не преувеличивала, в её ярости разозлённого котёнка сейчас не было ничего комичного. Я так и видел её хрупкую фигурку — стекло, обтянутое шёлком, — теряющуюся в тени её противников — здоровенных парней, громоздких монстров в человеческом обличии. Во мне опять начала закипать ярость.
Я едва не застонал.
— Ты собиралась с ними драться?! — Её инстинкты были убийственны — для неё самой. — А как насчёт того, чтобы руки в ноги и бежать?
— Я же падаю на каждом шагу, куда там мне ещё бегать... — застенчиво сказала она.
— А кричать не пробовала?
— Как раз горло прочищала.
Я скептически покачал головой. И как ей удавалось оставаться в живых до приезда в Форкс?
— Ты была права, — мрачно сказал я. — Пытаться уберечь тебя от твоей судьбы — то же самое, что идти с перочинным ножичком против танка.
Она вздохнула и посмотрела в окно. Потом оглянулась на меня.
— Мы увидимся завтра? — внезапно спросила она.
Ну что ж, раз уж я шагаю по дороге в ад, могу, по крайней мере, получить удовольствие от прогулки.
— Конечно, мне ведь тоже надо сдавать сочинение. — Я улыбнулся, отчего мне самому сделалось хорошо. — Я займу тебе место за ланчем.
Наши сердца повели себя необычно: её — живое — затрепетало, а моё — мёртвое — неожиданно потеплело.
Я остановился у дома её отца. Белла не выказала ни малейшего желания выйти из машины.
— Ты обещаешь, что придешь завтра? — настаивала она.
— Обещаю.
Как так получалось, что поступая вразрез со своей совестью, я был так безоблачно счастлив? Безусловно, что-то в этом мире неладно.
Она удовлетворённо кивнула и принялась стаскивать с себя мою куртку.
— Оставь себе, — поспешно остановил я её. Мне хотелось, чтобы у Беллы осталось что-то от меня. Талисман, как та крышка от бутылки, что была сейчас в моем кармане… — Ты же осталась без куртки назавтра.