Хмм. Мозг Чарли Свона был не таким молчаливым, как мозг его дочери, но теперь мне стало понятно, откуда это у неё. Интересно.
Мне никогда особенно не доводилось много общаться с шефом городской полиции. Я всегда считал его тугодумом; теперь-то я понял, что тугодумом был я сам. Его мысли были частично скрыты, а не отсутствовали вовсе. Я мог понять только их общий смысл, их настроение, звучание...
Мне бы хотелось прислушаться к нему как следует, увидеть, не смогу ли я в этой новой, менее трудной головоломке найти ключ к разгадке тайны его дочери. Но в это время Беллу погрузили в карету, и мы поехали.
Как трудно было оторваться от возможного решения загадки, так прочно овладевшей моими помыслами! Но мне сейчас нужно поразмыслить над тем, что я сегодня наделал и посмотреть на это со всех возможных точек зрения. Надо увериться, что я не поставил нас в такое опасное положение, при котором нам необходимо немедленно убраться отсюда. Держи ушки на макушке, Эдвард, сосредоточься.
В мыслях работников "скорой помощи" не было ничего, что могло бы вызвать волнение. С девушкой, по их мнению, ничего особо серьёзного не произошло. И Белла придерживалась той истории, которую я ей измыслил. Пока.
Первым, что надо было сделать, прибыв в больницу, это найти Карлайла. Я поспешил к автоматическим дверям, но оставить Беллу совсем без присмотра был не в состоянии, поэтому следил за нею через сознания медиков из "скорой помощи".
Найти знакомый ментальный голос моего отца было делом несложным. Он сидел в своём тесном кабинете, за ореховым столом, на котором всегда царил идеальный порядок. Карлайл был один — вторая удача в этот совсем неудачный день.
— Карлайл.
Он услышал, как я открыл дверь, поднял глаза — и мой взъерошенный вид встревожил его до крайности. Он вскочил и перегнулся ко мне через стол; лицо его, и без того бледное, побелело, как снег.
"Эдвард, ты же не…"
— Нет, нет. Это не то.
Он перевёл дыхание.
"Конечно, нет. Прости. И как только я мог такое подумать... Твои глаза, разумеется... я должен был сразу понять..." — Он с облегчением заметил, что мои глаза всё ещё прежнего, золотого цвета.
— Она получила травму, Карлайл, возможно не очень серьёзную, но всё же…
— Да что случилось?
— Дурацкое дорожное происшествие. Она оказалась не в том месте не в то время. Но я не мог просто так стоять и дать ему сбить её...
"Подожди, всё по порядку. Ничего понимаю. Ты имеешь к этому какое-то отношение?"
— Фургон одного ученика занесло на льду, — прошептал я. Рассказывая, я уставился глазами в стену за его спиной. Вместо обычно развешиваемых в кабинетах дипломов и свидетельств в красивых рамках там была всего лишь одна простая картина маслом, его любимая — никому не известное полотно Хассама[3]. — Она была на его пути. Элис увидела, что это случится, но времени на то, чтобы что-то сделать не было, оставалось только пролететь через стоянку и столкнуть её с дороги. Никто не заметил... кроме неё. Мне потом пришлось ещё и фургон остановить, но опять же, никто этого не увидел... только она. Я... я сожалею, Карлайл. Я не хотел подвергать нас опасности.
Он обошёл стол и положил руку мне на плечо.
"Ты поступил правильно. И тебе, по-видимому, пришлось нелегко. Я горжусь тобой, Эдвард".
Теперь я мог посмотреть ему в глаза.
— Она знает, что со мной что-то.... что-то не так.
"Не имеет значения. Если надо скрыться, мы скроемся. А что она сказала?"
Я с лёгкой досадой покачал головой. — Пока ничего.
"Пока?"
— Она согласилась с моей версией произошедшего, но ждёт объяснений.
Он нахмурился, размышляя.
— Она ударилась головой... По правде сказать, это я виноват, — торопливо продолжил я. — Я толкнул её — довольно сильно, она упала и ударилась об асфальт. Она, похоже, не очень пострадала, но... Я думаю, что дискредитировать её утверждения будет не так уж сложно.
Только сказать подобное уже было низостью с моей стороны.
Карлайл услышал отвращение в моём голосе и поспешил успокоить:
"Возможно, это не понадобится. Не будем торопить события, хорошо? Ну что ж, похоже, у меня есть пациент, требущий осмотра".
— Пожалуйста, — попросил я, — я так беспокоюсь, что она пострадала из-за меня.
Лицо Карлайла просияло. Он пригладил свои золотистые волосы, которые были немного светлее, чем глаза... и засмеялся.
"Для тебя это был воистину необычный день, не так ли?" — Я понял причину его неожиданной весёлости. Острый ум Карлайла сразу распознал всю иронию ситуации: какая резкая смена ролей! В течение той короткой бездумной секунды, когда я совершал свой рывок через обледеневшую парковочную площадку, я из убийцы превратился в защитника.