— Я… занимался благотворительностью.
"А?"
Я хихикнул.
— Присмотр за больными, самоотверженное служение общественному благу... и всё в таком роде.
Это запутало его ещё больше, но потом он вдохнул и почувствовал царящий в машине запах.
— О... Опять та девушка?
Я скорчил гримасу.
"Это пахнет сумасшествием".
— И без тебя знаю, — буркнул я.
Он вновь потянул носом воздух: — Хмм, да у неё и в самом деле замечательный аромат!
Рычание непроизвольно сорвалось с моих губ ещё до того, как его слова успели полностью дойти до моего сознания.
— Полегче, брат, прямо тебе уже ничего не скажи.
Тем временем подошли остальные. Розали, всё ещё не простившая меня, мгновенно уловила запах в машине и вперилась в меня злобным взглядом. Я попытался разгадать, откуда растут ноги у её злобы, но из мыслей Розали на меня изливались лишь сплошные оскорбления.
Реакция Джаспера мне тоже не понравилась. Как и Эмметт, он сразу отдал должное запаху Беллы. Конечно, этот аромат не имел для них и тысячной доли той притягательности, которой он обладал для меня, но всё равно — какое право они имели хотеть Беллу?! Её кровь не для них! А уж Джаспер, с его плохим самоконтролем...
Элис подскочила к моему окну и протянула руку за ключами от грузовика Беллы.
— Я только видела себя... — по своему обычаю, туманно проговорила она. — Ты должен рассказать мне, в чём там дело.
— Это не значит…
— Знаю, знаю, буду ждать. Недолго осталось.
Я вздохнул и отдал ей ключ.
Мы следовали за ней до дома Свонов. Дождь барабанил с силой тысяч крохотных молотков. Грохот стоял такой, что вряд ли человеческое ухо Беллы различило рёв двигателя грузовика. Я пытливо смотрел на окно её комнаты, но она так и не выглянула. Может, она ушла. И не было мыслей, которые я мог бы услышать, не было ничего, что могло бы мне рассказать, счастлива она или печальна, в безопасности она или в беде... Я загрустил.
Элис забралась на заднее сиденье, и мы помчались домой. Дороги были пустынны, так что мы добрались за считанные минуты. Войдя в дом, мы тут же разбрелись по разным углам и занялись каждый своим делом.
Эмметт и Джаспер затеяли игру в шахматы собственного изобретения: на восьми соединённых досках, разложенных вдоль стеклянной задней стены гостиной, и с особо сложным сводом правил. Они не позволят мне присоединиться; только Элис соглашалась играть со мной.
Элис направилась к своему компьютеру, стоявшему сразу за углом от них, и я услышал, как запел её проснувшийся монитор. Элис работала над составлением нового, сверхмодного гардероба для Розали. Обычно та стояла сзади и указывала покрой и цвет, в то время как пальцы Элис порхали по сенсорным экранам (мы с Карлайлом немного подработали систему, поскольку большинство таких экранов реагируют на температуру). Но сегодня Розали была не в духе. Она разлеглась на софе и принялась щёлкать пультом телевизора, пролистывая по двадцать каналов в секунду и ни на чём не задерживаясь. Она раздумывала, не пойти ли ей в гараж и не заняться ли любимым BMW.
Эсме была наверху: хлопотала над новыми проектами.
Через некоторое время Элис выставила голову из-за угла стены и начала беззвучно проговаривать Джасперу будущие ходы Эмметта — тот сидел на полу к ней спиной. Джаспер с невозмутимым видом нагло забрал любимого коня своего противника.
А я — впервые после такого долгого перерыва, что мне даже стало стыдно, — сел за изысканный рояль, стоявший здесь же, в гостиной.
Пробежался пальцами по клавишам, проверяя настройку. Она всё ещё была превосходна.
Эсме наверху приостановила свои дела и склонила голову набок, прислушиваясь.
Я проиграл первые такты пришедшей ко мне сегодня в автомобиле мелодии. Вживую они звучали даже ещё лучше, чем в моём воображении.
"Эдвард снова играет", — растроганно подумала Эсме, и на её лице расцвела улыбка. Она встала из-за стола и молча подошла к верхней ступени лестницы.
Я добавил гармонию, сплетя её с основной мелодией.
Эсме, удовлетворённо вздыхая, села на верхнюю ступеньку лестницы и прислонила голову к перилам.
"Новая пьеса. Как давно не было ничего нового. Чудесная музыка".
Мелодия развивалась и наливалась красками, обрастая подголосками.
"Эдвард опять сочиняет?" — подумала Розали, стиснув зубы в яростном негодовании.
Вот она и выдала себя с головой. Я, наконец, смог увидеть всё накопившееся в ней и до поры подавляемое недовольство. Стало понятно, почему она совершенно не выносила меня в последнее время. Почему убийство Изабеллы Свон совсем не отягчило бы её совести.