Когда Эммануэль вернулась в прохладный коридор своего дома, ей навстречу вышла Роуз.
– Что вы делаете? – произнесла она громким шепотом. – Приглашаете с собой этого янки?
– Я его не звала. – Эммануэль прижала плетеную корзину к животу. – Либо мы едем с ним, либо от поездки на озеро придется отказаться. Что мне выбрать?
– Знаете, что я думаю? – заявила Роуз, глядя на Эммануэль, чуть прищурившись. – Если вы будете выполнять прихоти этого янки, то скоро погубите себя.
Эммануэль неестественно улыбнулась:
– Не смеши меня.
Роуз уперла руки в бока.
– Вы живете без мужчины очень долго, а этот – единственный, кто здесь хорошо выглядит. Но вы помните, кто он? Этот майор-янки может потащить вас за ваш хорошенький маленький зад в тюрьму быстрее, чем попугай произнесет «Дикси». Не забывайте это. А?
Глава 19
– Папьер и я часто приходили сюда ловить крабов и мелких креветок, – гордо произнес Доминик. – Он знает много такого, чего вы не знаете, – о заливах, болотах и обо всех животных и растениях.
Майор перевел свою кавалерийскую лошадь на легкую рысь, следуя за фургоном, который на ровной дороге двигался быстро.
– Папьер? – переспросил Зак, наклоняя голову, чтобы спрятать улыбку.
– Мой дедушка, – объяснил Доминик, бросая на него недовольный косой взгляд, как бы говорящий: «Ты не знаешь?» – А папа научил меня управлять лошадью. Мама говорила, что я слишком мал, но папа сказал, что мы, де Бове, прирожденные спортсмены. – Наступила пауза, нарушаемая только цоканьем копыт и позвякиванием упряжи. Внезапно Доминик сдавленным и безразличным голосом добавил: – Конечно, он многого не может. Чтобы пойти куда-нибудь, ему приходится звать на помощь Батиста.
От этих слов у Эммануэль к горлу подступил комок. Вплоть до мая Жан-Ламбер де Бове был полон энергии и, казалось, забыл о том, что перешагнул семидесятилетнюю отметку. Несмотря на крах супружеских отношений с Филиппом, Эммануэль удалось сохранить дружбу с Жан-Ламбером. Они не раз вместе ловили окуней в Бо-Ла и бывали на представлениях во французской опере. Но когда в Новый Орлеан пришло сообщение, что единственный сын старика погиб от пули янки в Байу-Креве, Жан-Ламбер сразу постарел на двадцать лет.
– Если бы не его нога, – продолжил Доминик, – он пошел бы убивать этих янки.
– Доминик, – прошептала Эммануэль, укоризненно нахмурившись. Однако всадник на лошади только рассмеялся и придержал от налетевшего ветра черную фетровую шляпу, из которой торчало страусовое перо.
«У майора сегодня новый головной убор», – подумала Эммануэль.
Мимо них уже проплывали предместья города. Здесь было меньше домов. Вдоль улиц тянулись побеленные стены, из-за обилия тепла и влаги густо заросшие гортензиями, жимолостью и алтеем. Эммануэль чувствовала тепло солнечных лучей, ритмичные движения фургона приятно укачивали ее. В полудреме она как будто издалека слышала негромкие звуки мужских голосов и пыталась представить, что было бы, если бы ехавший рядом человек не был врагом.
Повернув голову, Эммануэль заметила, что майор пристально смотрит на нее. В его темных глазах горел опасный огонек желания. Эммануэль знала, что ей следовало сделать вид, что ничего не произошло. Но заалевшиеся щеки и растрепавшиеся на ветру волосы выдавали ее. Первым не выдержал майор – он перевел взгляд на старинный высокий дом в креольском стиле. Его рука твердо сжимала рюкзак с ненавистным, ярко сверкающим на его крышке орлом Федерации.
Добравшись до озера, они начали собирать выброшенные на берег ветки, чтобы развести костер, для которого была вырыта ямка в песке. Пока Эммануэль расстилала коврик в тени ив и распаковывала корзину, Зак Купер и Доминик забросили со старого пирса сети в спокойные серо-голубые воды озера Понтчартрейн. Эммануэль с улыбкой наблюдала за ними. Доминик старался изобразить из себя специалиста, показывая майору, как привязывать в качестве наживки шеи цыплят и прикреплять их к сетям для крабов, а потом медленно опускать в озеро.
Много лет назад они часто приходили сюда вместе – она, Доминик и Филипп. Поначалу это доставляло им массу удовольствия и давало немало поводов для смеха – как у всякой молодой семьи. Но потом появилось раздражение, и они перестали устраивать совместные вылазки. Теперь Эммануэль не хотела об этом даже вспоминать.
– Мама! – крикнул с берега Доминик, поворачиваясь с живота на спину. До этого он внимательно наблюдал за лесками. – Майор Купер говорит, что там, откуда он приехал, много омаров, больших, как обеденная тарелка. Такое может быть?