– А из каких вы краев, месье? – спросила Эммануэль, подходя к тому месту, где майор присел на берегу, привязывая сеть к причалу быстрыми уверенными движениями.
– Из Род-Айленда, – не оборачиваясь, ответил Зак. – Мой отец – капитан. – Он опустил сеть в воду, прищурившись от отблесков на невысоких волнах. – Как и все мужчины в нашей семье.
– Но вы стали кавалерийским офицером. – Подойдя ближе, она оперлась бедром на изъеденный непогодой столб. Из-за широких полей шляпы ей пришлось поднять голову, чтобы видеть майора. – Вы не любите море?
Он поднял на нее глаза. Солнце окрашивало жестко очерченные линии его лица в золотистый цвет.
– Нет, почему же. Но не настолько, чтобы посвятить ему жизнь. – Он поднялся легким быстрым движением, чтобы проверить линь. – Моя мать всегда говорила, что настоящая жена у моего отца – это море; она же, с которой он встречается на стороне.
Эммануэль заворожено смотрела на его уверенные, сильные руки, способные нанести смертоносный удар саблей, но и достаточно нежные, доставляющие своим прикосновением удовольствие женщине.
– Должно быть, ей было трудно, когда он долго отсутствовал, – произнесла Эммануэль.
– Она любила его, – отозвался Зак. – И очень переживала и плакала каждый день, когда он был в море.
Внезапно налетевший бриз взметнул вверх юбки Эммануэль и чуть не сорвал шляпу с Зака Купера. Эммануэль коротко рассмеялась:
– Берегитесь, майор, иначе вам снова не избежать потерь.
– Возьмите. – Зак протянул ей свой головной убор.
Согретая солнечными лучами шляпа была изготовлена из тонкого черного шерстяного фетра. На одной стороне ее торчало страусовое перо, на другой блестел орел. Спереди был написан номер того кавалерийского полка, в котором служил майор до ранения; номер был украшен парой золотистых скрещенных сабель. Шляпа была воплощением того, что Эммануэль ненавидела, но тем не менее ее обладатель не вызывал у нее отрицательных эмоций. Эммануэль увидела имя, вышитое на полоске золотистыми буквами: ЗАКЕРИ К. КУПЕР.
– Скажите мне, майор, что значит буква К?
Зак потащил к себе мокрую сеть, и Доминик радостно закричал при виде маленького голубого краба, застрявшего в ячейках.
– Ксавье, – ответил майор, доставая добычу уверенными движениями.
Эммануэль зачарованно смотрела на его сильные мускулы, которые перекатывались под кителем.
– Согласитесь, странное имя для потомков многих поколений пуритан Новой Англии.
Зак подошел к корзинам, чтобы положить в одну из них краба.
– Мой дед по линии матери был испанским губернатором Кубы.
От удивления Эммануэль чуть не уронила шляпу.
– Ваша мать была испанкой?
Зак поднял голову – ее реакция насмешила майора.
– Знаете, вы не единственная, у кого родители были очень разными. Мой отец регулярно плавал в Гавану. Во время одной поездки губернатор совершил ошибку, пригласив офицеров корабля на бал, который давали в честь рождения короля. Поскольку моей матери в тот момент исполнилось шестнадцать, ей разрешили присутствовать. Через неделю, когда мой отец отплывал из города, она отправилась с ним.
– Так быстро?
– Она сказала, что уехала бы за ним после первой ночи.
Эммануэль пробежала пальцами вдоль мягкого края страусового пера на шляпе.
– Но почему? – негромко спросила она. – Как можно узнать человека за такой короткий срок?
– Она прислушалась к голосу своего сердца.
Эммануэль заметила, что майор внимательно смотрит на нее.
– И она никогда не жалела о своем решении?
Зак отрицательно покачал головой:
– Я как-то спрашивал ее: как она могла покинуть дом с человеком, которого плохо знала, и уехать туда, где до этого ни разу не бывала?
– И что она сказала?
– Лишь улыбнулась.
Эммануэль молча глядела на жесткую линию его губ, понимающие глаза, в которых таилась легкая чувственность. Возникла неловкая пауза, которую нарушали лишь разбивающиеся о береговые столбы волны и дуновение теплого ветра. Они многого не сказали друг другу в это мгновение, но поняли все и без слов.
Молчание прервал всплеск и ликующий крик Доминика:
– Мама! Посмотри, в сети два краба!
Они отвернулись друг от друга; волшебное очарование, длившееся всего несколько секунд, исчезло.
Потом они сидели в тени ивы и ели вареных крабов, яйца, чуть завядший салат-латук и сыр из корзины для пикников. Подкрепившись, Доминик взял ведро и лопату и направился к воде.
– Думаю, моллюски в двухстворчатых раковинах здесь несъедобны, – сказал Зак.
– Это так. – Эммануэль достала из корзины спелый апельсин и начала его чистить, быстро поворачивая в изящных, но сильных пальцах. – В них слишком много грязи из озера.