– Вы правы. – Бросив вещи на стоящий рядом стул, она посмотрела на них с такой злобой, словно это они были виноваты в том, что произошло. – Мне бы это не понравилось.
– Можно спросить – почему? – Он подошел к ней так близко, что мог до нее дотронуться. – Причина в том, что у этих солдат, как и у меня, синяя форма?
– Я не люблю, когда за мной вообще следят.
– Этот бродяга сегодня шел за вами по пятам, – произнес майор официальным тоном. – Он поджидал вас.
– Я знаю. – Вздохнув, Эммануэль потерла рукой лоб; с недавних пор это стало ее привычкой.
– Эммануэль… – Он помолчал, раздумывая, как преодолеть враждебность, которая возникла еще в первую ночь, на кладбище. – Если у вас есть соображения по поводу этого нападения, вы должны мне их сообщить. Вы что-то знаете. Верно? Иначе я не смогу вам помочь.
Эммануэль опустила руку.
– Вы как-то говорили мне о том, что Генри могли убить по ошибке, а на самом деле целились в меня? – Она протяжно, устало вздохнула. – Поначалу я и сама так думала. Но потом, после смерти Клер… я уже не так уверена. Похоже на то, что кто-то хочет убить всех нас. Может, это какой-то солдат, который потерял в больнице руку или ногу и считает нас виновными.
– Возможно, – сказал майор, хотя с недавнего времени думал иначе. – Кто из ваших знакомых мог желать вашей смерти?
Эммануэль отрицательно покачала головой:
– Я много думала над этим, но ни у кого нет для этого причин.
– И даже у Филиппа?
– Он мертв, – ответила Эммануэль ровным голосом.
– А если нет?
В горле Эммануэль быстро что-то дрогнуло, под кружевами на воротнике траурного наряда с силой забился пульс.
– Филипп – врач, а не убийца, – ответила она.
– Но согласитесь, такая мысль приходила вам в голову?
Эммануэль повернулась, чтобы поглядеть в окно.
– Поначалу я думала… если он поверил, что это я его предала… – Она отрицательно покачала головой: – Но он никогда бы не решился. Филипп не такой. Чтобы сделать подобное, он должен был сойти с ума. – Она помолчала. – После того как я сбила с ног этого бродягу, он сказал, что я сумасшедшая и что они хотят меня убить.
– Они! – громко повторил Зак. – Именно так он выразился?
– Да. Наверное, он точно не знал, кто его нанимал.
– Думаю, что вы ошибаетесь.
Эммануэль выглядела совсем маленькой и беззащитной, но выражение ее красивого лица было решительным. Заку так хотелось подойти и обнять ее, но вместо этого он крепче взялся за шляпу и повернулся, чтобы уйти.
– Я вас не поблагодарила, – сказала Эммануэль, останавливая его.
Майор обернулся.
– За что?
– Вы пытались меня защитить.
Всякий раз, когда он думал, что начал понимать эту женщину, она его снова удивляла.
– Вы чертовски твердолобая дама.
Она ответила с легкой лукавой улыбкой:
– Я это знаю.
– Во имя всех святых, – утомленно произнес Хэмиш, расправляя усы и оглядывая мутную поверхность реки. – Ты и в самом деле думаешь, что мы способны отыскать одного паршивого потребителя опиума в городе, где живет около двухсот тысяч человек, которые нас ненавидят и не будут нам помогать, даже если бы нас прислал папа римский?
Здесь, на пристани, он должен был проверить бумаги отправляющегося в Бостон корабля и дать разрешение на его отплытие. Эта инспекция была чисто формальной, поскольку груз состоял из хлопка и сахара, собранного в городе Эндрю Батлером, стремительно разбогатевшим в последнее время братом генерала. Запретить отправку было просто невозможно.
Зак оперся плечом об изъеденное непогодой деревянное ограждение пристани и пристально вглядывался в высокие мачты корабля.
– Это ты говоришь? Ты же полицейский!
– Угу, – буркнул Хэмиш. – Кроме того, ты же знаешь, что этот потребитель опиума напал не ради морфина и нескольких долларов. Значит, здесь следов он оставить не мог.
Зак перевел взгляд на красное лицо своего друга.
– Он говорил ей о том, что кто-то желал ее смерти. Хэмиш пристально, не мигая посмотрел майору в глаза.
– С каких это пор ты веришь всему, что сообщает мадам де Бове?
– Не сомневаюсь, что на этот раз она говорит правду.
– Ах вот как! Но мы не можем делать никаких выводов, пока не найден убийца.
Зак снова посмотрел на корабль. Нос был слишком широким, а корма чересчур низкой. На месте Эндрю Батлера он бы дважды подумал, прежде чем грузить товар на этот корабль.
– Может быть, – медленно произнес он. – Мы ведь ничего не знаем наверняка, не так ли?
Сдвинув брови, Хэмиш наклонился вперед.
– Что ты хочешь сказать? Что этот утренний бродяга с опиумом как-то смог послать стрелу арбалета прямо в сердце Генри Сантера?