"С возвращением через неделю. Не вздумай забыть, что у нас акция на карамельный раф"
Кофе оказался горьким.
10:47
Она обычно встаёт в девять.
Я сел на кровать, упёршись локтями в колени. Может, она просто забыла? Нет, Аля не из тех.
11:23
Попробовал "случайно" пройти мимо её комнаты. Дверь приоткрыта — внутри пусто. Ноутбука нет. Значит, не спит.
12:42
На её двери нашёл записку:
"Убежала в библиотеку. Вернусь к вечеру. Не жди с обедом"
Без "дорогой". Без "с днём рождения".
Просто "не жди".
Я смял бумагу, но не выбросил — разгладил на столе, будто это могло что-то исправить.
14:15
Позвонила мама. Я соврал, что всё отлично, что Аля готовит сюрприз, что мы идём в тот ресторан с видом на море.
16:52
Камила прислала: "Ну что, как твой "особенный" день?"
Я ответил: "Заткнись, карлик" + фото одинокого кофе.
19:30
Она вернулась.
Я услышал, как дверь скрипнула, как её шаги спешат по коридору — и проходят мимо моей комнаты. Сердце упало куда-то в желудок.
Но через минуту она постучала. Вошла без улыбки, с растрёпанными волосами и синяками под глазами.
— Элиас...
В её руках не было подарка…
— Ты... — она замялась, глядя куда-то мне за плечо. — Ты не видел мой синий блокнот?
Вот так.
Я рассмеялся. Настоящим, горьким смехом.
— Нет. Не видел.
Она кивнула, уже поворачиваясь к двери.
— Спасибо.
Дверь закрылась.
Я лёг на кровать, уткнувшись лицом в подушку.
Телефон завибрировал.
Камила: "Эй, ты жив?"
Я: "Нет."
Где-то за стеной Аля стучала по клавиатуре.
Я решил купить себе тортик.
Не потому что мне было весело. А потому что если сегодня действительно мой день рождения — а все вокруг в этом, кажется, уверены — то черт возьми, у меня должен быть хоть один дурацкий торт со свечками.
Дорога до магазина казалась длиннее обычного. Я шел, засунув руки в карманы, и считал трещины на асфальте. Ветер дул прямо в лицо, будто хотел сказать: "Давай, развернись, иди домой, завались в кровать и притворись, что этого дня не существует". Но я упрямо шагал вперед.
В кондитерской пахло ванилью и детством. Я долго стоял перед витриной, разглядывая пирожные, как будто от этого выбора зависело что-то важное.
— Можете завернуть вот этот? — ткнул пальцем в скромный шоколадный торт с кремовой розочкой. Не слишком сладкий. Именно такой, какой я люблю.
Девушка за прилавком улыбнулась:
— С днем рождения!
Я фальшиво ухмыльнулся в ответ.
Обратная дорога. Пакет с тортом казался смехотворно легким. Я представлял, как зайду в комнату, разверну его, может быть, даже воткну свечку — одну, для приличия — и съем в одиночестве, запивая черным кофе.
Но когда я открыл дверь — на моей кровати сидела Аля.
Она подняла на меня глаза — усталые, красные от слез или бессонницы — и вдруг вскочила, бросилась ко мне, обняла так крепко, что пакет с тортом чуть не выскользнул из рук.
— По какому поводу тортик? — прошептала она мне в грудь.
Я отстранился, посмотрел на нее с обидой, которую даже не пытался скрыть.
— У меня день рождения.
В ее глазах промелькнуло что-то страшное — осознание, ужас, паника.
— О боже... Элиас, я... — она схватилась за голову. — Я совсем... Я не... Прости, я не знаю, как это произошло...
Ее голос дрожал, слова путались, оправдания лились рекой — работа, книга, дедлайны, она хотела устроить сюрприз, но все пошло не так...
Я почти не слышал ее. В голове гудело только одно: она забыла. Она, которая помнила даты всех моих концертов, которая знала, как я люблю кофе с корицей по утрам — она забыла.
Аля говорила что-то еще, но я вдруг понял, что не могу это слушать. Не сейчас.
— Все хорошо, — перебил я ее, натянуто улыбаясь. — Пустяки.
И обнял. Потому что лучше притвориться, что все в порядке, чем признать, что между нами что-то сломалось.
Она прижалась ко мне, и я почувствовал, как дрожит.
— Я исправлю это, — прошептала она.
Но в ее голосе была неуверенность, а в моей груди — тяжелый камень.
Я поставил торт на стол. Он вдруг казался мне ненужным.
— Давай съедим его завтра, — сказал я.
Аля кивнула, но я видел — она уже мысленно вернулась к своей книге, к своим мыслям, куда-то, где мне не было места.
Я закрыл глаза.
Завтра.
Может быть, завтра будет лучше.
Аля вдруг улыбнулась. Слишком широко, слишком натянуто — как актриса плохого театра перед забытой репликой.
— Элиас, дорогой, с днем рождения! — ее голос прозвучал фальшиво-весело, будто она репетировала эти слова по дороге. Руки потянулись ко мне, но я увидел, как дрожат кончики пальцев. — Я... Я приготовила...