У шкафчиков оживлённо. Кто-то торопливо листает тетради, кто-то уронил кофе, кто-то целуется напротив женской раздевалки. Я открываю свой шкафчик и достаю папку — Хлоя попросила отнести документы в ректорат. Думаю, что сейчас просто развернусь и пойду. Но тут…
Запах. Сначала табак. Потом — горьковатый кофе. А потом… черника?
Я резко поворачиваюсь.
Он стоит, облокотившись на соседний шкафчик. Чёрная спортивная кофта плотно обтягивает плечи и руки. Брюки того же цвета сидят так, что мне лучше не смотреть вниз. Волосы чуть растрёпаны, на лице лёгкая щетина. Элиас.
— Привет, — хрипло говорит он. Голос низкий, будто после сна или сигареты. Или и то, и другое.
И я чувствую, как внутри всё сжимается, а потом — растекается теплом. В животе, в груди, везде. В голове — пустота. Нет, не пустота. Грязные мысли. Очень грязные.
— Привет, — говорю я, стараясь не выдать ничего лишнего.
— Я с утра перечитывал свои сообщения… — он на мгновение отворачивается, будто стесняется. — Я писал, как кринжовый клоун. Не хотел выглядеть придурком. Сорян.
Я моргаю. Один раз. Второй.
А потом в голове всплывает мамин урок номер один: рядом с такими парнями ты должна быть сукой. Не мягкой. Не милой. Не той, кто тает от одного взгляда.
— Ну, ты и выглядел как кринжовый клоун, — бросаю я, поднимая подбородок. — Но хотя бы милый клоун.
Он усмехается. Его улыбка — как тепло в холодном помещении. А взгляд — прожигающий.
— Значит, ещё не всё потеряно?
— Пока ты не начнёшь говорить о звёздах и судьбе — нет, — киваю.
Я закрываю шкафчик и, притянув пальто ближе к телу, иду по коридору. Мой кабинет 112B — “Основы биомеханики в спорте”. Но чувствую шаги рядом. Он идёт со мной.
— Элиас… — начинаю я, но он перебивает:
— У меня кабинет 112C. Соседний.
О. Конечно. Конечно. Мир не рушится. Он просто играет со мной. И я вдруг понимаю: всё только начинается.
***
Я никогда не думала о мужском теле как о чём-то особенном. Да, я замечала симпатичных парней, видела красивые плечи, пресс, руки. Но это всегда было где-то на периферии. Без восторга. Почти научно: вот человек, вот у него мышцы, вот у него ключицы. Просто — анатомия. Просто кожа, форма, биология.
Но тело Элиаса…
Оно, чёрт побери, переписывает правила. Правила, по которым жила я. Правила девственницы Али, которая вроде как знала, что к чему. А оказалось — не знала.
Он пишет мне в Инстаграм, пока я сижу на паре. Лектор что-то говорит про восстановление после травм, я даже записываю в тетрадь. Но телефон под партой дрожит с завидным упрямством.
Элиас.
“Может, прогуляемся после занятий? Просто воздухом подышать. Обещаю не быть слишком надоедливым.”
Почему он вообще пишет мне? Почему тратит время? Он ведь мог выбрать любую. В этом университете полно девушек, которые под него ложатся глазами.
Что-то тут не так. Я отвечаю холодно. Почти колко.
“Посмотрим. Я занята.”
Долгая пауза, я думаю — всё, отстанет. Но нет. Он снова пишет:
“Тогда просто оцени. Я фотки выложу или нет — зависит от тебя.”
Глава 19 - Аля
Он присылает три фотки.
Первая.
Он стоит спиной. Чёрная майка, джинсовые шорты. Закат льёт на него мягкое золото, и у меня возникает нелепое ощущение, что спину ему рисовал художник, у которого фетиш на идеальные плечи. Он не позирует. Он просто есть. Но, чёрт, как он есть.
Он знает, что выглядит на миллион.
И не делает из этого шоу.
Он просто управляет реальностью. Моей, например.
Вторая.
Без майки.
Лицо закрыто книгой. Моей любимой.
“Тепло в Холоде”.
Да ты издеваешься.
Торс — как обёртка на шоколадке из люкса: гладкий, рельефный, возбуждающе честный. Кожа на нём — как прикосновение, которого хочется. Руки… ой, эти руки. Я уже не дышу. Серьёзно. Остановка сердца. Клиническая.
Третья.
Он на тренажёре. Без майки. Без шорт.
Только чёрные боксёры. Calvin Klein.
Спасибо, реклама, ты стала реальной.
Спина — олимпийская. Пресс — как вырезанный из камня. А ноги… я просто молчу. Потому что если начну говорить, это будет нецензурно.
Я плавлюсь. Всё. Меня больше нет.
Температура? Да не 36.6.
66.6, сатанински конкретно.
Я киплю. Пар идёт, наверное, из ушей.
Смотрю на экран.
Не дышу. Не думаю. Не живу.
Это преступление. Против морали. Против спокойствия. Против всех установок, что я себе вбивала.
Прячу телефон в рюкзак. Типа всё, забудь. Лекция же.