Я грызу ноготь. Второй за день.
Нервы будто стянуты резинкой.
И тут я замечаю её.
Ашерли.
Новенькая.
Идёт чуть сбоку, будто старается не наступить ни на одну тень. Спина напряжённая, как струна. Плечи приподняты. Руки сцеплены в замок перед собой. Она одета правильно — топ, легинсы, волосы собраны. Всё идеально. Но видно — ей страшно. Очень. Она поворачивает голову, ловит мой взгляд — и сразу отводит. Глаза мокрые. Прячет. Привычно. Я узнаю в ней себя. Которая тоже молчала. Которая не знала, куда деть руки. И кому вообще можно доверять.
Хлоя уже на поле, кивает в сторону круга:
— Аля, веди разминку. Сама знаешь — сейчас нельзя халтурить.
Я делаю шаг вперёд, но на ходу оборачиваюсь к Ашерли.
— Эй, — зову тихо, но так, чтобы она услышала. — Будешь рядом со мной, окей?
Она моргает. Удивляется. Потом кивает, почти незаметно. Встаёт рядом. Рядом со мной. И это — важно. Для неё. И, как ни странно, для меня тоже.
Я начинаю:
— Окей, раз-два, потянулись, руки вверх…
Голос чуть дрожит, но с каждым счётом я выравниваюсь.
Я знаю эту разминку, как свою кожу. И чувствую, как Ашерли копирует каждое движение. Она старается. Жутко старается. Иногда сбивается, путается в ритме, забывает, что делать с руками. Но не сдаётся.
Я делаю шаг ближе, подсказываю:
— Колени выше. Да, вот так. Хорошо. Ты молодец.
Она смотрит на меня — и впервые улыбается. Неуверенно, но честно.
И я понимаю: мне сейчас легче. Нам обеим.
Когда начинается техника, мы переходим к прыжкам, потом — к пирамиде. Девчонки двигаются чётко, отрепетированно, как в клипе. Хлоя как всегда точна, резка, её голос — как метроном. Всё по плану.
Я чувствую, как на мне лежит взгляд. Может, Элиас пришёл? Может, стоит оглянуться?
Но я не оглядываюсь. Потому что сейчас — тренировка. Сейчас — команда. Сейчас — Ашерли, которая стоит на базе и впервые делает подъём. Руки дрожат. Колени тоже. Но она держится. Держится изо всех сил.
— Ты справишься, — говорю я ей. — Просто доверься. Мы ловим. Мы рядом.
И она делает это. Никакого чуда — просто честный, сильный прыжок. Почти без ошибок.
После тренировки все выдыхают. Кто-то валится на газон, кто-то хватается за воду. Хлоя подзывает меня, что-то говорит про вылет на соревнования, что нужно срочно пересмотреть трек под наш номер. Я слушаю краем уха.
Ашерли подходит ко мне позже. Несмело.
— Спасибо… — говорит она. — Я… думала, завалю всё.
Я улыбаюсь. Первый раз за весь день — по-настоящему.
— Мы все когда-то так думали. Но ты справилась.
Она кивает. И уходит к другим. Уже немного по-другому идёт — ровнее. Спокойнее.
А я стою под оранжевым светом фонаря, смотрю, как листья падают на газон, и думаю: может, я всё-таки не разваливаюсь. Может, наоборот — собираюсь. Потихоньку.
Сама. И рядом с теми, кто не сдаётся.
И пусть этот чёртов октябрь хоть весь выгорит — я всё равно дойду до конца.
Глава 21 - Аля
После тренировки я почти не чувствую ног. Ткань формы липнет к телу, волосы сбились в спутанный узел, щеки горят, а внутри — пусто. Как будто вся я — выжата досуха.
Вечер. Октябрьский. Холодный. Ветер обдувает кожу, словно наказывает за что-то. Пальцы рук сведены, плечи подрагивают, но я не ускоряюсь. Я иду медленно, потому что не могу быстрее. Потому что устала. Не просто физически — полностью. До чемпионата — месяц. И с каждым днём, кажется, всё сложнее дышать.
Останавливаюсь у края дорожки. Достаю телефон. Смотрю на последнее сообщение от Элиаса.
“Я в пути.”
Сердце делает кувырок. Он правда хотел меня увидеть. После всего.
Я пишу:
“Прости, не получится сегодня. Похоже, поднялась температура.”
Это ложь. Ложь во благо.
Потому что я не готова. Потому что если он снова будет смотреть на меня так, я забуду всё: слова, планы, контроль. А я не могу. Не сейчас.
Он отвечает почти сразу.
“Ты в порядке? Нужно что-то принести? Чай? Лекарства? Я рядом, Аля.”
Он добрый. Слишком. Заботливый. Тёплый, как плед, под который хочется нырнуть — и остаться.
Я сглатываю. Пальцы дрожат.
“Нет, правда. Просто нужно отдохнуть. Спасибо тебе.”
Спасибо — за то, что не давишь. За то, что ты есть.
Я прячу телефон в карман и поднимаюсь по ступенькам к дому. Душ. Мне нужен душ. Хочу смыть с себя всё: пот, чужие взгляды, этот холод, эту слабость, даже мысли. Особенно — мысли о нём.