Обняла бы? Не жалея, не спасая — просто потому что хочет быть рядом?
В дверь тихо стучат. Один раз.
Кристиан. Он заходит, молча подходит ко мне. Обнимает. Мгновенно. Как будто ему просто нужно это сделать, прежде чем он уйдёт спать.
— Спокойной ночи, брат, — шепчет.
И уходит, не оборачиваясь. А я остаюсь. С открытым окном. С дождём, с фургоном, с её именем в голове.
И с одной мыслью:
может, мне просто нужно доехать до неё. хоть на край света. хоть завтра.
Глава 31 - Элиас
Меня выдернул из сна звонок — резкий, как пощёчина. Экран светился именем: Сэйдж. Время — 4:13 утра. Несколько секунд я просто смотрел. Пальцы онемели, сердце вцепилось в рёбра, как в спасательный круг. Тело знало раньше головы — этот звонок не просто так.
Я поднёс телефон к уху.
— Элиас?! — её голос был сорван, бешеный. — Ты сейчас же выходишь из этого дома! Немедленно!
Я зажмурился.
— Ч-что?..
— Я здесь! — почти крик. — Я под домом! Вышел. Быстро.
— Подожди, что случилось? Зачем ты…
— Кристиан мне позвонил, чёрт побери! Он в истерике! Сказал, что ты… что ты едва живой.
Её голос задрожал, но не сломался. Сэйдж умела быть яростью в чистом виде — и этим она всегда отличалась от меня.
— Я сейчас выйду, — выдохнул я.
Сбросил звонок. Несколько секунд сидел. В комнате темно, тихо. Только стук сердца — гулкий, будто внутри пустая коробка. Всё болит. Особенно левая скула — словно там что-то разошлось под кожей.
Поднялся.
Ноги ватные. Грудь жжёт. Я двигаюсь машинально. Джинсы, тёмный худи, рюкзак с ноутбуком. Больше ничего. Я знал — возвращаться сюда не придётся.
На цыпочках спускаюсь вниз. Лестница скрипит — слишком громко. Проклятая старая древесина. Всё тело — в напряжении. Как будто отец вынырнет из темноты, схватит за шкирку. Но нет. Он не вернулся. Пока нет.
Я выскальзываю за дверь. Морозный воздух бьёт по щекам. Висит лёгкий туман.
И тогда вижу: чёрный Dodge стоит у обочины. Фары — как глаза зверя. Мотор урчит глухо. Дверца хлопает — и на подъездную дорожку врывается Сэйдж.
Пальто не застёгнуто, волосы спутаны, глаза сверкают — она даже не злится, она кипит. За ней — Кевин, спокойный, высокий, в куртке, с ключами в руке и стиснутой челюстью. Вижу, как пальцы на руке дрожат — он держится, но злость рядом.
Сэйдж идёт ко мне, почти бегом.
— Элиас, мать твою… — начинает она и осекается.
Останавливается в паре шагов. Вижу, как взгляд цепляется за моё лицо. Как её пальцы сжимаются в кулаки.
— Он это сделал? — сквозь зубы. — Скажи. Это он?
Я молчу. Дыхание сбито, горло сухое. Я просто киваю.
— Где он?! — она уже срывается. — Где этот урод?! Я сейчас же войду и—
— Его нет. — Говорю резко. Громче, чем хотел. — Его нет дома.
Сэйдж замирает. Секунда — и она отходит на шаг, сжимая губы. Смотрит на меня снизу вверх, с тем ужасом и яростью, которые сжигают.
Кевин подходит ближе, кладёт руку ей на плечо. Она резко дёргается — не отталкивает, но готова взорваться.
— Мы уходим. Прямо сейчас, — говорит он, и голос его спокойный, будто железо.
Я киваю. Внутри — ничего. Как будто всё выжжено.
— Пошли, — говорю.
Они поворачиваются к машине. Сэйдж не сводит с меня глаз, будто боится, что я исчезну, если моргнёт.
И я иду за ними. Шаг за шагом. В эту ночь. Прочь отсюда.
Я открыл заднюю дверь и ввалился в машину. Рюкзак к ногам. Хлопок дверцы. Пахнет кожей и… И чем-то другим. Тепло. Легкий запах зеленого чая и лимона. Я повернул голову — и замер. На заднем сиденье, по диагонали от меня, сидела Аля. В углу, почти в тени, сжав колени к груди, укутавшись в плед. Глаза огромные, блестящие. И полные ужаса.
— Аля?.. – мой голос прозвучал хрипло, будто ржавый механизм, который не использовали долгие годы.
Она смотрела на меня, и её взгляд медленно скользил по моему избитому лицу. Я почти физически ощущал, как её взгляд касается опухшей скулы, рассечённой губы. В этот момент я ненавидел своё отражение в её глазах – сломленного, побеждённого человека. Когда первая слеза скатилась по её щеке, мне захотелось провалиться сквозь землю. Что-то внутри меня треснуло при виде её слёз. Это было больнее любых ударов отца. Почему она плачет? За что? Неужели я настолько жалок сейчас?
Она внезапно обняла меня, это было подобно удару молнии. Её тёплое тело прижалось ко мне, и я почувствовал, как дрожит каждая её клеточка. В её объятиях было что-то первобытное, инстинктивное – будто она пыталась защитить меня от всего мира. Мой разум был затуманен болью и усталостью, но одно я осознавал ясно: её прикосновения пробуждают во мне что-то новое, ранее неизведанное. Странное чувство тепла растекалось по груди, несмотря на все синяки и раны. Её слова "Всё будет хорошо" звучали как молитва, как обещание, которое она готова была защищать до конца. Пока она шептала мне на ухо, я вдруг осознал, что никогда прежде не чувствовал себя таким живым. Парадоксально, но именно сейчас, когда моё тело было изранено, а душа истерзана, её близость заставляла кровь быстрее бежать по венам. Каждое её дыхание, каждый всхлип отзывались во мне глубокой, почти болезненной нежностью.