Она играла со мной, изучала меня, а я позволял ей это — весь, без остатка, без защиты, оставляя в её руках самое уязвимое, что у меня было.
В этом было что-то безумно интимное, гораздо сильнее самого прикосновения — момент абсолютного доверия, когда мир за пределами наших тел и дыхания переставал существовать.
Её рука действовала всё смелее, и я едва мог стоять на месте. Каждый её осторожный, но решительный жест отдавался где-то глубоко внутри, лишая меня способности думать.
Аля медленно стянула с меня штаны и нижнее бельё, её пальцы скользили по моей коже с такой лаской, будто я был для неё чем-то бесконечно дорогим. Я глухо выругался сквозь зубы, когда холодный воздух коснулся обнажённого тела — и тут же почувствовал её руку, снова, уже без преград.
— Мне неудобно стоять, — хрипло выдохнул я, с трудом сдерживая себя. — И вообще… — я усмехнулся, прежде чем подхватить её на руки.
Аля тихо вскрикнула от неожиданности, но тут же обвила меня руками за шею, доверчиво прижимаясь. Я отнёс её к кровати и аккуратно опустил на простыни. Сам опустился рядом, притягивая её ближе.
Она не дала мне даже толком отдышаться. Её губы накрыли мои — жадно, глубоко, в этом поцелуе было всё: благодарность, желание, признание.
Её ладонь снова нашла мою горячую кожу, скользя вдоль ствола — уже уверенно, уже со знанием того, как довести меня до полного безумия. Я запрокинул голову, стискивая простыни под пальцами, теряясь между реальностью и этим сладким, невыносимым наслаждением.
Она целовала меня, всё ещё играя со мной рукой — медленно, будто пыталась довести меня до грани только своим прикосновением и дыханием.
Я открыл глаза — и встретился с её взглядом. Он был таким тёплым, доверчивым, таким наполненным желанием, что мне захотелось клясться ей в вечности прямо здесь, среди сбивчивых вздохов и бешеного сердцебиения.
В каждом её движении было столько заботы, столько желания подарить мне это мгновение счастья, что у меня перехватило дыхание.
Но я видел её глаза.
В них было тепло, нежность… но не было той жадной тяги, что пульсировала во мне.
Аля не стремилась к большему — она просто хотела сделать что-то хорошее для меня.
И в этот момент я понял: я не хочу брать, если она не хочет сама.
Я хочу, чтобы она была счастлива так же, как я.
Я мягко накрыл её руку своей, останавливая её осторожным движением.
Она удивлённо посмотрела на меня снизу вверх, приоткрыв губы для вопроса, но я успел прошептать раньше:
— Аля… — голос дрогнул, я с трудом сдерживал себя, — остановись. Ты такая… хорошая. Но я хочу, чтобы ты тоже этого хотела. Иначе — не надо. Ничего не надо, ладно?
Её глаза затопило чем-то тёплым, каким-то искренним трепетом. Аля кивнула — едва заметно, но в этом кивке было согласие и благодарность. Я притянул её ближе, укрывая своим телом, будто защищая от всего мира. Наши губы встретились снова — на этот раз в поцелуе, полном тишины, уважения и любви, которая казалась такой огромной, что от неё хотелось дрожать. Я знал: у нас будет время. Мы не торопимся. Всё самое важное между нами уже случилось — здесь, в этих взглядах, в этом доверии, в этом лёгком шёпоте: “Я с тобой”.
Элиас медленно поднялся с кровати, его движения были плавными и уверенными. Он натянул трусы, а затем лег рядом с Алей, укрывая их обоих одеялом. Его руки обвились вокруг её тела, словно создавая защитный кокон. Она прижалась к нему, вдыхая его запах — смесь свежести и тепла, которое могло бы согреть даже самый холодный вечер. Её дыхание постепенно выровнялось, пока она растворялась в его объятиях, чувствуя себя в безопасности.
***
Аля снова шла по мокрому асфальту, на этот раз вдоль трассы. Вдалеке виднелся знак: «Вы покидаете Хоторн». Странное чувство тоски сдавило её грудь, хотя она не могла понять почему. В руках она снова держала ту самую книгу — старую, потертую, но всё ещё безымянную. Обложка оставалась скрыта за густым туманом, который клубился у её ног, будто живое существо.
Мимо пронеслись машины скорой помощи и полиции, их сирены разрывали тишину, а красно-синие вспышки высвечивали дорогу. Аля замерла, осознавая, что это всё тот же сон. Но на этот раз что-то внутри неё подсказывало: она должна закончить то, что началось. Она не могла просто стоять и смотреть, как мир вокруг неё растворяется в хаосе света и звука.
Она побежала. Бежала так быстро, как только могла, стараясь догнать эти машины, которые, казалось, удалялись всё дальше и дальше. Тело горело от напряжения, легкие жадно хватали воздух, но она не останавливалась. Каждый шаг отзывался болью в мышцах, но она знала, что не может сдаться. Это был её сон, её история, и она должна была узнать, чем всё закончится.