— В спортзале, — ответил я, стараясь говорить ровно, хотя каждое движение её рук сводило меня с ума. — Просто выплескивал эмоции.
Она замерла на секунду, словно обдумывая мои слова, но потом снова начала ласкать мои волосы. Это было так естественно, так просто. Будто весь мир исчез, и остались только мы двое.
А потом она сняла свою футболку. Оставшись в кружевном лифчике, она выглядела невероятно. Я не мог оторвать взгляд от её форм, от того, как ткань мягко облегала её кожу. Кружева были нежными, почти невесомыми, но в них было столько женственности, что я почувствовал, как моя грудь сжимается от восхищения.
Её запах ударил в нос — зелёный чай, такой знакомый и такой особенный. Он был частью её, как и эта мягкая улыбка, которая иногда появлялась на её губах, когда она думала, что никто не смотрит.
— Ты прекрасна, — прошептал я, проводя пальцами по её плечам.
Она улыбнулась, но в её глазах всё ещё читался вопрос. Она хотела знать больше. Хотела понять, почему я ушёл, почему не сказал ей. Но сейчас я не мог рассказать. Не сейчас. Сейчас я просто хотел быть рядом с ней.
Мои губы снова нашли её кожу, и я почувствовал, как она вздохнула. Этот звук был таким тихим, таким интимным, что я почувствовал, как сердце начинает биться чаще.
Она была моим убежищем. И я больше не хотел никуда уходить.
Мои губы опускались ниже — от её шеи к ключице, туда, где кожа становилась особенно тонкой и чувствительной. Аля замирала подо мной, будто каждый мой поцелуй отзывался в ней эхом, проходя мурашками по спине. Я чувствовал, как она дрожит, едва слышно дышит, как цепляется пальцами за мою спину, будто боится отпустить контроль, но одновременно — хочет.
Я прижался к её животу губами, задержался там. Слушал её дыхание. Оно стало рваным, и от этого меня пробрало до костей.
— Элиас, — её голос был почти беззвучным, как молитва. Я поднял взгляд, и она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными ужаса, желания и чего-то ещё — слепой веры.
Я поцеловал её низ живота. Очень медленно. Почти благоговейно.
— Всё хорошо, — прошептал я, — если захочешь остановиться, просто скажи.
Она кивнула, но я и без слов чувствовал: она не хочет останавливаться.
Я стянул с неё штаны, медленно, не торопясь. Будто разворачивал самое дорогое. Осталась тонкая ткань кружевных трусиков — почти ничего. Аля прикусила губу, щёки пылали, грудь вздымалась в неритмичном дыхании. Она явно не ожидала, что я пойду дальше. Но и не останавливала.
Я склонился ниже и провёл языком по внутренней стороне её бедра. Её ноги дрогнули, будто ток прошёл по ним. Она зажмурилась, сцепила простыню в кулаке, но не сказала ни слова. Я продолжил — медленно, очень медленно, пока не добрался до кружева. Лизнул его поверх ткани — и услышал, как из её груди вырвался стон, такой пронзительный, что мне стало трудно дышать.
Когда я аккуратно стянул с неё трусики, она подняла голову, посмотрела на меня. И в этом взгляде было всё — страх, доверие, жажда. Я хотел, чтобы она чувствовала только одно: как сильно я её хочу. Не из похоти. А потому что она — моя.
Я опустился к её центру, сначала неуверенно, будто проверяя, можно ли. Лизнул её нежно, мягко, едва касаясь, как ветер. И тут её тело выгнулось — она захрипела, вцепилась в подушку, голос сорвался.
— Боже… Элиас…
Я продолжал — не спеша, чувствуя, как её бёдра дёргаются, как она срывается на стоны от каждого моего движения. Её реакции были в сто раз ярче, чем я ожидал. Она будто горела подо мной, расплывалась, растворялась. Я ощущал её вкус, её дрожь, как её пальцы сжимали мои волосы, не отпуская.
Я чувствовал себя пьяным от неё. От её запаха, звуков, от того, как она терялась. Каждое прикосновение языком — и она уже на грани. Она вскрикивала, тонула, закусывала руку, будто не могла справиться с тем, что творилось в её теле.
Я держал её крепко, губами, пальцами, всем собой. Потому что сейчас я не просто доставлял ей удовольствие — я открывал ей мир, в который раньше никто не заходил.
Она дышала неровно, будто не могла насытиться воздухом. Всё её тело было напряжено, как натянутая струна. Я чувствовал, как её бёдра дрожат под моими ладонями, как горячая кожа вспыхивает под моими губами. Она была готова — я знал это, чувствовал каждым нервом.
Я провёл языком чуть глубже, сильнее, скользнул кругом, снова и снова, пока не нашёл нужный ритм — и в этот момент она ахнула. Резко, надрывно. Её тело вздрогнуло, как от удара молнии, и я знал — всё, она у грани.
— Элиас… — её голос сорвался, пропал, и в следующую секунду она просто… исчезла в ощущении.
Оргазм накрыл её внезапно, как волна. Она выгнулась, вцепилась ногтями в мои плечи, из её горла вырвался глухой, полный отчаяния крик — не от боли, а от чистого, необузданного блаженства. Её мышцы сжались, вся она сжалась, как будто на миг превратилась в свет — яркий, хрупкий, ослепительный. Я чувствовал, как волна за волной проходит по ней — ритмично, мощно, бесконтрольно. Она содрогалась от каждого пульсирующего спазма, будто впервые переживала, что такое быть полностью во власти удовольствия.