И это было… чертовски красиво.
Я едва сдерживал себя. От её звуков, от того, как она дрожит, как тёплая влага касается моего подбородка, как сладко она скулит, почти рыдая от невыносимой чувствительности, — я ощущал, как сам на грани. Моё тело гудело, всё внутри сжималось, будто бы я сам проживал этот оргазм вместе с ней. Не физически — глубже. Душой. Она доверила мне себя, открылась, отдалась, и я чувствовал, как от этого внутри меня что-то ломается. Не от боли. От любви. От желания сберечь её навсегда.
Когда дрожь в её теле утихла, она не открыла глаза. Просто потянулась ко мне вслепую, слабо, с доверием, от которого у меня подкосились колени. Я поднялся, медленно, прижался к ней, укутал в объятия, и она сразу прижалась лицом к моей шее, дыша неровно, но уже спокойно.
— Ты в порядке? — прошептал я.
Она кивнула и, не отрываясь от меня, едва слышно прошептала:
— Я не знала… что так бывает.
Я поцеловал её лоб и прижал к себе крепче. Потому что даже не знал, как объяснить, что и со мной сейчас случилось нечто невозможное. Но я точно знал одно: это был не просто оргазм.
Это было чудо. И оно было только между нами.
Аля
Я наклонилась ниже, почти касаясь его. Тепло от его тела било в лицо, пульс ощущался в воздухе — ритмичный, сильный. Мой взгляд скользнул по нему, по этой ошеломляющей, почти пугающей твёрдости. Сердце сорвалось с ритма. Он был большим — и я не могла не представить, каково это, быть с ним полностью. Но сейчас… сейчас я могла хотя бы попробовать прикоснуться к его удовольствию, стать его причиной.
Я провела пальцами у самого основания, осторожно. Он выдохнул — тяжело, с хрипотцой. Его мышцы на животе напряглись, будто от удара током. Я чувствовала, как он сдерживается, не двигается, позволяя мне делать первый шаг.
Всё казалось новым. Незнакомым. Но при этом — удивительно естественным. Я чуть смелее обхватила его пальцами, медленно скользнула вверх и вниз. Его грудь вздрогнула, будто он сдерживал стон.
— Чёрт, Аля… — прошептал он, откинув голову назад.
Меня тронуло, как он теряет контроль. Он всегда был сдержанным, уверенным, сильным — а сейчас дрожал от одного моего прикосновения. И это сводило с ума. Я почувствовала, как внутри меня поднимается дрожь — не от страха, а от власти. От того, что я могу дать ему это.
Я наклонилась ниже, прижалась губами к самой вершине, оставив поцелуй. Трепетный, неловкий. И в тот же момент он застонал — низко, глухо, слишком искренне. Это был не просто звук, это была его слабость, оголённая до предела. И мне захотелось большего. Хотелось исследовать, узнать, как он звучит, как дышит, когда теряет рассудок.
Я позволила себе больше. Медленно, осторожно, с дрожью в каждом движении. Он сжал простыню обеими руками, сквозь зубы выдохнул моё имя. Его бёдра дрогнули, но он сдержал себя — ради меня, ради моего темпа.
— Ты сведёшь меня с ума, — хрипло прошептал он, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки.
Он был напряжён до предела, горячий, взволнованный, и каждый мой жест отзывался в нём глухим эхом желания. И я поняла: мне не нужно быть идеальной. Мне нужно быть с ним. Чувствовать его. И он — чувствует меня в ответ.
Глава 39 - Элиас
Я чувствовал, как её руки дрожат, когда она попыталась что-то сделать. Её движения были неуверенными, почти робкими, и я сразу понял, что она стесняется. Она всегда была такой — смелой, но в то же время хрупкой, будто боялась, что сделает что-то не так. Когда она замерла, я мягко притянул её к себе, давая понять, что всё в порядке.
— Не нужно, если тебе некомфортно, — прошептал я, целуя её в лоб.
Она посмотрела на меня, её щеки горели, а глаза избегали моего взгляда. Но потом она уткнулась лицом в мою грудь, словно прячась от всего мира. Я обнял её, чувствуя, как её тело расслабляется в моих руках.
Мы легли рядом, переплетая ноги и руки так, будто хотели слиться воедино. Мои пальцы перебирали её волосы, а её дыхание согревало мою кожу. Мы молчали, но это молчание было полным — оно говорило больше, чем слова.
Я смотрел на неё, на её лицо, освещённое мягким светом, и думал о том, как мы становились всё ближе. Каждое прикосновение, каждый взгляд — всё это подводило нас к чему-то большему. Мы были как два осколка одного целого, которые медленно, но верно находили друг друга.