Я заставляю себя говорить как можно дружелюбнее, закрывая за ней дверь.
Как только Эмма уходит, я принимаюсь за дело. Используя лицо Алекс, я разблокирую ее телефон и начинаю просматривать все, приложение за приложением. Мне нужно наверстать упущенное за четырнадцать лет.
Я просматриваю ее видео на tiktok, когда приходит сообщение от Марка.
Марк: Мне так жаль, что я ударил тебя, Алекс. Я просто чертовски сильно скучаю по тебе, детка. Пожалуйста, давай поговорим об этом. Ты же знаешь, я не это имел в виду. Я просто злюсь, когда ты вот так отказываешь мне.
Гребаный ублюдок думает, что сможет вернуться в ее жизнь с помощью каких-то недоделанных извинений, но я думаю, что это не так. После того, как я удалил его сообщение, я заблокировал его доступ к ее телефону. Этот ублюдок ей все равно не нужен. Я провожу еще полчаса, просматривая ее телефон, делая пометки обо всех важных вещах. Где она работает, какие у нее любимые места, дом Марка и с кем она проводит больше всего времени.
Полностью удовлетворенный всей новой информацией, я позаботился о том, чтобы все, что понадобится Алекс утром, было разложено на ночном столике. Свежая бутылка воды, сильнодействующий тайленол, телефон, ключи и запасные бинты. После нескольких минут поисков в ее ящиках я нахожу ручку и блокнот для заметок.
Я пишу короткую записку и оставляю ее на прикроватной тумбочке, рядом с бутылкой с тайленолом.
Мои веки болезненно распахиваются. Несмотря на ослепляющий солнечный свет, льющийся в окно и острую пульсирующую боль в голове, я удивляюсь, что все еще могу видеть. Громкий звонок моего телефона привлекает мое внимание, я переворачиваюсь и хватаю его со стола, заставляя себя сфокусировать взгляд на экране.
10:00 утра, 2 ноября 2027 года.
Черт, меня не было дома целых два дня.
Сотни уведомлений мелькают на экране, но это сообщение от Эммы пробирает меня до глубины души.
Эмма: Привет, девочка, пожалуйста, напиши мне, я волнуюсь за тебя. Этот парень, Сойер, сказал, что вы с Марком были на вечеринке. Кроме того, мне нужны все подробности о нем… Он чертовски сексуален, девочка.
Сойер? Поссорилась с Марком? У меня кружится голова, когда я пытаюсь вспомнить, что произошло в ночь на Хэллоуин. Отбрасывая телефон в сторону, я направляюсь в душ. Мое отражение в зеркале заставляет меня замереть, мое обнаженное тело покрыто синяками и порезами. Что, черт возьми, со мной случилось? У меня все тело болит, как будто меня сбил грузовик. Господи, я убью Марка за это дерьмо.
Горячая вода ласкает мое тело, согревая и расслабляя затекшие, ноющие от боли мышцы. Сняв насадку для душа, я опускаю ее между бедер, к своему удивлению, это единственное место, где я не чувствую боли. Марку нравится издеваться надо мной, а потом трахать – это его извращенный способ «показать свою любовь». Похоже, в этот раз у него не было шанса. Слава Богу, я не хочу, чтобы он когда-нибудь прикасался ко мне снова.
Я остаюсь под душем, наслаждаясь тем, как горячая вода успокаивает мою боль. Я прислоняюсь головой к стене, вода стекает по спине, заставляя меня расслабиться. Всего через несколько минут тепло превращается в ледяной холод, сигнализирующий об окончании моего душа. Я поспешно умываюсь и причесываюсь, проклиная себя за то, что не попросила домовладельца починить чертов водонагреватель. Завернувшись в полотенце, я плюхаюсь на кровать, измученная коротким переходом от душа к кровати.
Я тянусь к бутылке с водой, стоящей рядом с моей кроватью, и мгновенно замираю, когда замечаю написанную от руки записку под бутылочкой с тайленолом.
Алекс,
Прими Тайленол и пей больше жидкости. Я узнаю, если ты этого не сделаешь. Отдыхай как можно больше. Когда мы увидимся в следующий раз, тебе понадобятся все твои силы.
– С
У меня по спине пробегает холодок, когда я вспоминаю сообщение Эммы.
Сойер… –С…. Этого не может быть. Не так ли? У меня голова идет кругом от мысли… если это был он, то это значит…… он видел меня голой. От этой мысли я поеживаюсь.
У меня не было возможности обдумать что-либо еще, громкий стук в дверь прерывает мои мысли. Я торопливо ищу одежду, натягивая первое, что попадается под руку, комкая записку и засовывая ее в карман.
Человек по ту сторону моей двери стучит еще громче, заставляя мои нервы трепетать. Кто, черт возьми, стучит в мою дверь?
— Чем я могу вам помочь? – рывком я открываю дверь и вижу двух мужчин в черных костюмах, которые смотрят на меня сверху вниз.
— Алекс Сатторий? Первый мужчина говорит сурово, пригвоздив меня к месту своим жестким взглядом.
— Д-да, сэр. Могу я вам чем-то помочь? – я запинаюсь на каждом слове, паника быстро нарастает, и в груди становится жарко.
— Да, я агент Риссе, а это агент Мартинес, мы из ФБР. Мы здесь, потому что ваш сводный брат, мистер Дженнингс, сбежал из лечебницы Лейквью. Вы – единственная семья, которая у него осталась. Вы видели его или что-нибудь слышали о нем, мисс Сатторий?
Агент Риссе внимательно наблюдает за мной, пока я перевариваю то, что он только что сказал.
— Н-нет. Я не видела Колтона с тех пор, как его приговорили. Когда он сбежал? – мой голос дрожит, воспоминания о зеленых глазах и глубоком голосе, обещающем, что все будет хорошо, проносятся в моей голове.
— Он и четверо других заключенных сбежали в прошлую среду, 27-го. Я уверен, вы знаете мисс Саттории, что мистер Дженнингс очень опасен и, судя по личным вещам, найденным в его комнате, к тому же сильно страдает манией. За время пребывания в Лейквью он не добился никакого прогресса, и после просмотра записей о его сеансах с психиатром становится очевидным, что вы являетесь объектом его галлюцинаций. В настоящее время мы не уверены, остается ли он все еще со своими товарищами по побегу или нет. Мы настоятельно рекомендуем вам быть начеку и немедленно сообщать о любом его появлении.