— Даже тогда.
Йен отвернулся и сглотнул.
— Почему?
То, что он не мог смотреть ей в глаза и задал этот вопрос, чуть не разбило Даниэль сердце. Она сократила расстояние между ними и положила руку на его сердце.
— Из-за этого.
Его взгляд обратился к ней.
— Почему?
— Из-за твоего сердца, Йен. Ты можешь иметь зло внутри себя, но сам ты не зло. Несмотря на борьбу со своим богом, ты обещал отвести меня в замок Маклаудов. Ты поставил мои запросы и чьи-то еще выше своих собственных.
— Я делаю то, что считаю правильным.
Она улыбнулась.
— Точно.
— Харон мог убить тебя, — сказал Йен, его лоб наморщился, когда он нахмурился.
— Он мог бы попробовать. Ты не позволил бы ему сделать это.
Тепло распространилось по телу Даниэль, когда ладони Йена поднялись, слегка сжав ее руки. Она никогда не чувствовала искушение рядом с мужчиной раньше. Ох, никогда раньше она так никого не желала, никогда мужчина не заставлял ее так… гореть… как это делал Йен.
И никогда не сгорала от страсти.
Йен обвел ее взглядом, пылающим такой темной силой, что перехватывало дыхание. Казалось, время остановилось, их сердца бились в унисон. Даниэль учащенно задышала, когда он наклонил свою голову в ее сторону, медленно, очень медленно.
Ее губы раскрылись, а сердце бешено заколотилось, когда его взгляд опустился к ее губам. Непроизвольно ее глаза закрылись, в ожидании поцелуя.
Его щека прикоснулась к ее, гладкая от недавнего бритья. Она подняла лицо, желая почувствовать его, узнать Йена так близко, как только возможно.
Наконец, его губы нашли ее.
Даниэль наклонилась к нему, когда его ладони скользнули по ее спине, его руки держали ее в крепких объятьях, пока его губы прикоснулись к ее губам раз, другой.
Она затаила дыхание в ожидании большего. И он не разочаровал.
Йен наклонил голову и захватил ее рот в поцелуе, смакуя, исследуя. Поцелуй, который сначала был мягким, нетерпеливым, а затем превратился в голодный и требовательный. Ненасытный.
Дрожь глубокого, неподдельного удовольствия пронзила ее и поселилась между ее ног. Никто и никогда не целовал ее так основательно, и с такой жаждой.
Он углубил поцелуй, пока их языки продолжали поединок. Подстегивая ее желание, заставляя ее тело открыться ему. У Даниэль даже мысли не было оттолкнуть его. Она хотела Йена целиком и полностью.
Стон сорвался с ее губ, когда Йен повернул их так, что Даниэль оказалась у двери, а твердые мускулы его тела прижались к ней спереди.
Ее груди набухли, соски затвердели, когда его рука двинулась по ее боку, и палец задел нижнюю часть ее груди. Даниэль гладила его по рубашке на груди, но затем ее руки скользнули вверх и обернулись вокруг его шеи.
Он застонал, когда ее ноготки нежно царапнули его кожу. Даниэль была поглощена его неистовым поцелуем, полным чувственности и нужды, которые совпадали с ее собственными.
Когда его рука сместилась к чаше ее груди, обжигая сквозь тонкий хлопок ее сорочки, Даниэль простонала Йену в рот. Но стон перешел во всхлип, когда его большой палец потерся вокруг ее соска.
— Ради всего Святого, я хочу большего, — сказал Йен, целуя ее щеку и переходя на шею.
Даниэль склонила голову назад, закрыв глаза, пока его рот и язык прокладывали дорожку поцелуев от шеи до ее ключицы. Она крепче ухватила его за плечо, когда он отстранил ее от двери и обхватил спину рукой.
Она открыла глаза и увидела, что он наблюдает за ней, его рот навис над ее грудью.
— Да, — сказала она хриплым низким голосом. — Пожалуйста.
Медленная, типично мужская улыбка украсила его рот за секунду до того, как его губы сжали ее сосок.
Даниэль закричала от изысканного удовольствия. Его язык увлажнил ткань, но даже тонкий материал не мог отнять того восторга, который он дарил ей.
Ее бедра терлись о его, пока желание тлело в ее животе, и постепенно выросло до пожара, который поглощал ее. Пожирал.
Захлестнул ее.
Йен знал, что он должен отпустить Даниэль, но он не мог. После того, как он познал ее вкус, в нем не осталось сил уйти. Он должен взять ее сейчас. Она была в его крови, в его душе.
Ее пальцы дергали пуговицы на его рубашке, пока она изо всех сил пыталась избавиться от нее. Йен улыбнулся тому, что ее руки дрожали, потому что он заставил их дрожать.
Затем ее нежные руки коснулись его голой груди. Йен застонал и стал сосать ее темные соски еще сильнее. Ее вздохи стали чаще, стоны удовольствия громче.
Йен поднял голову для еще одного поцелуя, приподнимая ее на руках. Он застонал в муках, когда ее ноги обернулись вокруг него так, что ее жар прижался к его ноющему возбуждению.