— Но ты не уверен в этом.
— Некоторые будут слишком напуганы. Они забудут, что знают его много лет, как только увидят монстра, которым мы становимся.
— Монстр? — сказала Даниэль, она села так чтобы видеть его лицо. — Ты считаешь себя монстром?
— Да, Считаю. Ты видела меня, Даниэль. Ты отрицаешь это?
Она посмотрела на его грудь, где лежала ее рука.
— Я видела лишь на мгновение. Я хочу увидеть все.
Йен нахмурился, поняв, что она просит его преобразиться для нее.
— Ты не можешь просить об этом.
— Я прошу.
— Даниэль, нет.
— Ты не причинишь мне боль. Я хочу увидеть тебя Воителем.
Он знал, что это плохая идея, но когда ее изумрудные глаза умоляюще посмотрели на него, он засомневался.
— Пожалуйста, Йен. Я хочу увидеть тебя.
Йен медленно приподнялся и сел спиной в изголовье кровати.
— Я не рассержусь, если ты убежишь.
— Я не убегу.
И каким-то образом он знал, что она не сделает этого. Ее храбрость была поразительна. Йен молился о том, чтобы ему хватило сил сдержать своего бога, когда потребуется. Если нет, возникнут проблемы. Он глубоко вздохнул и выпустил Фармира. Даниэль, затаив дыхание, смотрела, как солнечно-бронзовая кожа Йена исчезла, становясь холодной, бледно-голубой. Длинные темно-синие когти, выросли из его пальцев. Она провела пальцем по тыльной стороне его ладони, вниз по пальцам к когтям.
— Осторожно, — сказал Йен, и отдернул руку, прежде чем она коснулась когтя.
Затем Даниэль взглянула на его лицо. Она наклонилась вперед и подобрала ноги под себя.
— Я не понимаю, твои глаза так изменились.
— Как они выглядят?
— Они бездонные. Бледно-голубые, как вода в бассейне. Я бы смогла утонуть в них.
— Это не вызывает у тебя… отвращение?
Она сморгнула слезы, когда услышала беспокойство в его голосе.
— Нет. Вовсе нет, Йен. Непривычно не видеть зрачок, окруженный белым. Вместо этого, голубой цвет заполняет все глазное яблоко. Ты видишь как-то по-другому?
— Нет, — сказал он и покачал головой. — Мое зрение обостряется, когда Фармир освобожден.
— Удивительно.
И она реально была удивлена. По-настоящему.
— Я помню, что видела клыки, — сказала она. — Мне это привиделось?
Йен покачал головой и раскрыл губы, чтобы она смогла увидеть устрашающие зубы.
— Из тебя получился бы отличный вампир.
— Вампир? — повторил Йен, слегка нахмурившись. — Что это?
— Монстр, который пьёт человеческую кровь, чтобы выжить. Они используют свои клыки, чтобы проколоть кожу и пить.
Лицо Йена сморщилось от отвращения.
— Это определенно монстр. Он существует?
— Некоторые считают, что да. Другие считают, что это не более чем сказки. Еще, говорят, вампиры бессмертны. Так что, кто знает?
— Я никогда не сталкивался с ними, — сказал Йен.
Даниэль положила ладонь ему на щеку и улыбнулась.
— Спасибо, что показал мне.
Он накрыл ее руку своей, его облик Воителя исчезал.
— Ты должна поспать. Скоро рассвет.
Даниэль, не колеблясь, легла рядом с ним, и он накрыл ее одеялом. Ее голова лежала на сильном плече Йена, а его руки крепко обнимали ее. Она будет спокойно спать, зная, что Йен рядом с ней, охраняет ее сон.
Гора Керн Тул.
Дейдре провела пальцами по любимым камням своей горы. Они успокаивали ее, как ничто другое. Так же, они подпитывали ее черную магию, и она никогда не могла понять каким образом. Но она была частью их, также как и они были частью ее. Связанные. Объединенные. Навечно.
Отвернувшись от камней, она посмотрела на своего раба, Тоби. Он был нескладным человеком, с огромными накачанными мышцами и очень маленьким мозгом. Она надеялась, что внутри него был бог, но, к ее разочарованию, это было не так. Вместо того чтобы убить его, она использовала свою магию, чтобы вторгнуться в его разум. Теперь он принадлежал ей, выполняя все приказы, как и ее вирраны. И, так же, как виранны, Тоби, не осмелится предать ее. Тоби стоял рядом с ней, рассматривая огромную пещеру, которая используется как дом для множества Воителей.
— Что ты видишь? — спросила она своего раба.
— Я вижу пустую гору, — ответил он, его голос был пустым и отрешенным. — Не считая вирранов.
Она подняла бровь и усмехнулась.
— Это ненадолго. На этот раз, я не буду собирать Воителей самостоятельно. Нет, на этот раз я все сделаю по-другому.