Итан улыбнулся, стараясь не подавать вида.
— Наверное, ты права. Просто, я так давно один, что мне показалось… Прости, что потревожил. И извини, что воспользовался моментом. Перед такой задницей даже в трезвом состоянии сложно устоять. А когда я выпью, я себя совсем не контролирую.
Жасмин тяжело вздохнула. Ей ничего не стоило закрыть у него перед носом дверь, чтобы выкинуть из жизни этого малоприятного человека. Итан Уоллес не подходил на роль любовника. Он даже в качестве собутыльника был отвратителен. Но что-то в его глазах говорило, что он ещё не потерян для общества. У него было желание жить, но не было человека, который смог бы его направить.
— Ты голоден? — спросила Жасмин.
— Немного, — снова соврал Итан. На самом деле он два дня не ел ничего, кроме орешков под текилу.
— Ну, заходи, — сказала Жасмин, распахнув дверь. — Мы с Алекс картошку приготовили.
Когда Жасмин обернулась, Итан посмотрел на её задницу и улыбнулся.
— Как аппетитно…
Итан прошёл в квартиру, снял грязные ботинки и закрыл парадную дверь. Он уже знал, где находится ванна. Пока он умывался, ополаскивая лицо в холодной воде, Жасмин поставила цветы в вазу и накрыла на стол. Они с племянницей успели поужинать. На самом деле женщина готовилась ко сну, когда на пороге квартиры появился незваный гость. Поэтому она поставила одну порцию запечённого мяса с курицей.
Итан вышел из ванной комнаты и прошёл на кухню, усевшись за стол. Аромат картошки и мяса со специями пробудил в нём зверский аппетит. Он не переставал улыбаться, радуясь тому, что сегодня ночью он, по крайней мере, ляжет спать не с пустым желудком.
— Приятного аппетита, — сказала Жасмин. Она вытащила из холодильника две бутылки холодного пива. Одну бутылку она поставила перед незваным гостем, а со второй бутылкой в руках подошла к окну и присела на подоконник.
— Что-то не так? — Итан взял в руки вилку, заметив её пристальный взгляд.
— Пока не знаю, — призналась Жасмин, пригубив горлышко стеклянной бутылки. — Когда ты ушёл, я не думала, что мы снова встретимся. Однако я вспомнила твой утренний разговор по телефону, вошла в сеть и вбила имя той женщины по фамилии Тейлор. Выходит, ты не соврал? Вы с ней действительно работаете над делом Наоми Мэннинг?!
— А почему ты спрашиваешь? — ответил Итан вопросом на вопрос.
— Это моя работа, — призналась Жасмин, поставив бутылку на подоконник. — Видишь ли, задавать вопросы — это моя непосредственная обязанность. А дело Наоми Мэннинг настолько громкое, что я кое-что придумала.
— Что именно?
— Ты мне должен, Итан Уоллес. И раз ты сам пришёл, я надеюсь, что мы смогли бы найти общий язык. Расскажи мне об этом деле.
Итан положил в рот кусок мяса, а затем отпил разом половину бутылки пива.
— Ты журналистка?
— В точку! — расплылась в улыбке Жасмин.
Итан отложил вилку, почесав подбородок. Ему бы следовало побриться, иначе вскоре в щетине блохи заведутся.
— Мне известно, что Наоми Мэннинг убила мужа и покалечила друга семьи, — сообщила Жасмин. — Ещё я знаю, что её приговорили к смертной казни. Чего я не знаю, так это причин столь скорого вынесения приговора. Может, Наоми Мэннинг не повезло с адвокатом? С момента убийства прошло не так много времени, а суд, кажется, даже не рассматривал другие варианты. Молодую женщину приговорили к смертной казни, наплевав на альтернативные возможности.
— И что ты хочешь услышать? — спросил Итан.
— Правду! Я хочу понять, зачем Наоми Мэннинг убила мужа?
— Если бы я только знал… — вздохнул Итан.
— Не хочешь рассказывать?
— Не в этом дело, Жасмин. Наоми Мэннинг не помнит, как совершила убийство.
— Откуда ты знаешь?
— Мы с ней пообщались.
— Сегодня?!
— Да, я ездил в женскую колонию в Джефферсон-Сити, где у нас состоялся душевный разговор. Могу сказать, что Наоми Мэннинг любила мужа и не хотела его убивать. А я и её адвокат намерены выяснить, что стоит за этим убийством.
— Ты говорил, что работаешь на церковь, — задумчиво промолвила Жасмин. — Значит, церковь или кто-то приближённый к церкви считает, что она была одержима. В противном случае, тебя бы не поставили на это дело. Я права?
— В данный момент я не могу ничего сказать, — признался Итан. — И не потому, что ты работаешь журналисткой, а я связан какой-то тайной. Меня ничего не связывает. Я могу открыто общаться с журналистами, потому что никогда не подписывал никакие бумаги. И я бы рассказал подробности, если был уверен в своих выводах.
— Значит, ты не уверен?
— Я всего один день занимаюсь этим делом.