Нойда закашлялся, дыхание сбилось. Кашель тут же отозвался глухой болью в груди. Как раз слева, там, куда саами во время боя ударил себя заговоренным ножом…
– Самое-то главное забыл, – прохрипел он, кое-как восстановив дыхание. – Жизни у нас остались!
«Полжизни у тебя, – уточнил Вархо, – и мой дух в твоей колотушке».
Нойда хлопнул себя по лбу.
– Вспомнил! Есть еще кое-что.
Он встал, отошел от костра и принялся копаться в сумках.
– Нашел!
На ладони у саами лежала небольшая плоская деревянная вагуда, треснувшая по всей длине.
– Этот варган мне еще дед Кумжа отдал, – сказал нойда. – «Почини, – говорит, – коль сумеешь. Для камланий послужит не хуже бубна». А я и забыл про него…
«У меня есть мысль получше, – сказал Вархо. – У словен варганы намного звонче, а почему? Потому что из железа!»
– Где же я возьму железный варган?
«А вон там, на отшибе, где огонек мигает, видишь? Там кузнец живет с семейством. Пусть в уплату за помощь он выкует тебе новый варган. А уж ты в него таких могучих сайво подселишь…»
– Какую еще помощь?
«А это мы скоро узнаем. Здешние уже знают о тебе, днем заметили. Сейчас стемнеет… Жди, скоро придут просители».
– А если не придут? Может, в этой деревне все хорошо?
«Да не бывает такого. Чтобы так много людей жили вместе и у них было все хорошо?»
Нойда скривился.
– Так ведь опять начнется: отворот, приворот… Наведи порчу, сними порчу… Ты же знаешь, я таким не занимаюсь.
«Ну ведь снять-то можно? Снять же порчу – благое дело?»
Нойда вздохнул и промолчал.
«Поверь, придут. Я чую…»
– Что ты там чуешь?
Призрак равка сверкнул железными клыками:
«Тьму…»
Нойда с сомнением поглядел на противоположный берег. Огни гасли один за другим. Лениво перелаивались собаки. Где-то вдалеке промычала корова…
– Да какая там тьма…
«Дыхание Нижнего мира. Поверь, я сам оттуда. Скоро придут – а ты соглашайся. Нам нужна еда…»
Нойда промолчал.
«В тебе дыра, дружище. От удара заговоренным ножом. Ты чуть не убил себя, чтобы заманить едуна в оржавень… Помнишь?»
– Помню… – буркнул саами.
«Только трижды ты можешь прибегнуть к этим чарам, – прозвучали в его памяти слова учителя Кумжи. – На третий раз не вернешься…»
«Так вот, братец, из тебя утекло много крови, а с ней и много жизни. Надо возвращать ее! Добрая еда, отдых, новые сайво, новый бубен… Или хотя бы варган. Иначе дыра не закроется… И мне тоже будет нечего есть».
– И при этом ты говоришь, что на том берегу тьма, и предлагаешь мне снова рискнуть жизнью…
«Тебе нужен варган или нет?»
– Хозяин…
Нойда обернулся и увидел за спиной Лишнего. Тот, в белой рубахе, с бледным лицом, и сам напоминал бесплотную тень.
– Я слышал вашу беседу, – тихо сказал близнец. – Я готов.
– К чему готов?
– Отдать часть жизненной силы…
– Ты что несешь? – привстал нойда.
Лишний испуганно моргнул:
– Разве ты увел меня не для этого?
– Пошел вон отсюда!
Лишний шарахнулся прочь и чуть не упал в траву. Зубастая тень разразилась ядовитым хохотом.
«А парень еще полезнее, чем я думал!»
– Эй, напрасная душа! – рявкнул нойда, пытаясь успокоить в себе гнев. – Кто тебя надоумил?
– Батюшка Елмаш всегда так делал, – смущенно ответил Лишний. – Для того мне и жизнь сохранили, чтобы я был щедрым источником жизни для него и всей семьи. После каждого чародейства меня звал… А теперь ты – мой хозяин…
– Ах, вот как!
Нойде вспомнилась чуть живая женщина на лавке. И ее муж, волхв Елмаш, подзывающий к себе безответного лишнего близнеца.
«Я знаю, кто пойдет за Кромку. На такой случай его и приберегали…»
– Значит, ты привык отдавать жизненные силы родичам…
– Да, хозяин. Заболевшим, ослабшим – всем, кому батюшка Елмаш скажет. А на что я еще-то годен?
– Выносливый ты парень, я гляжу. Крепкий…
– Так я готов… Ты ранен, тебе плохо, я же вижу! Можно даже и кровь не пускать – просто возьми меня за руку и пей…
– Сгинь с глаз, межеумок!
Лишний поглядел на хозяина с удивлением и обидой. Отряхнулся и пошел к костру, где уже грозилась выкипеть похлебка.
Нойда отвернулся, сопя от гнева. Вархо молчал, посмеиваясь.
«А вот и гости! – встрепенулся равк. – Слышишь плеск?»
Нойда поглядел в сторону реки и увидел, как в их сторону по воде движется черное пятно.
– Лодка, – пробормотал он. – Мужик гребет. Баба боится.
«Все они тебя поначалу боятся…»
– Она не меня боится. Послушаем, что скажут.
Плеск становился отчетливее. Вскоре лодка уткнулась в берег. Двое поднялись по склону, остановились в отдалении от костра, низко поклонились.