Я с недоумением осматриваю себя.
– На хрена оно нужно?
Она стонет, поднимая руки вверх.
– Я передумала. Я ненавижу тебя. Пойдем, из-за тебя мне хочется напиться.
Я только успеваю запереть входную дверь, как Сюзанна хватает меня за руку и тянет к машине, ей явно не терпеться двинуться в путь. Поход в ресторан «У Бугера», подозреваю, будет таким же приятным, как и посещение гинеколога.
Когда мы подъезжаем, я с удивлением обнаруживаю, что ошибалась. Кто бы ни назвал это заведение, у него явно не в порядке с головой, но место потрясающее. «У Бугера» расположен в конце набережной с видом на океан. Оформление ресторана в морской тематике, которая умудряется быть иронически сентиментальной, а не просто безвкусной.
Под потолком весит ажурная сетка для ловли рыбы, которая украшена морскими звездами и рождественскими огнями. На кирпичных стенах закреплены черно-белые фотографии звезд прошлых лет. Вместо окон в стены вмонтированы большие иллюминаторы. Столы гладкие и наполированные, украшенные подсвечниками с зажжёнными свечами. Подойдя к ресепшену, мы видим огромный штурвал. Сюзанна называет свое имя администратору, которой на вид можно дать лет пятнадцать.
– Здесь мило, – говорю я, оглядываясь вокруг.
Сюзанна подталкивает меня локтем и улыбается.
– Стала бы я приводить тебя в плохое место?
– Однако, это название...
– Это прозвище владельца. Кто-то поймал его ковыряющимся в носу в начальной школе, и это к нему прицепилось.
Я строю рожицу.
– Надеюсь, он отказался от этой привычки и не делает это на кухне.
– Сюда, пожалуйста, – администратор, держа в руках меню, жестами указывает нам следовать за ней.
Пока мы идем к нашему столику, на Сюзанну был брошен не один взгляд. Даже некоторые женщины, кажется, заинтересованы в подтянутой королеве красоты. Я восхищаюсь ее уверенностью в себе и улыбаюсь, когда парень роняет ложку в суп, когда мы проходим мимо.
Усевшись, не спеша изучаем меню, после чего заказываем еду и напитки у тяжеловесной официантки. Когда она уходит, Сюзанна начинает:
– Итак. Тео Валентайн.
– Персона дня, – я жую орехи из миски, которую официантка оставила на столе. – Таинственный мужчина с именем порнозвезды.
– Он не такой уж и загадочный.
Я перестаю жевать и таращусь на нее.
– Ну, ладно, он немного таинственный.
Когда я не смягчаю свой взгляд, она вздыхает и сдается.
– Хорошо-хорошо, он очень таинственный. Теперь. Раньше он был просто Тео, местным красавчиком-качком, который собирался завоевать мир. Конечно, все девчонки сходили по нему с ума. В этом городе не так уж много самцов.
Я засовываю еще горсть орехов.
– Ты умеешь обращаться со словами, Сюзанна, – мямлю с набитым ртом.
Она безмятежно улыбается, накручивая прядь темных волос на пальцы.
– Он был на пару лет младше меня в школе, но, Боже, я была влюблена в него. Я была полной неудачницей, а у него всего было в избытке. Он учился в колледже в Вашингтоне, но вернулся, потому что встречался с Колин, и она не хотела уезжать из Сисайда. Они должны были пожениться. Ты встречала ее на вечеринке у Сэнди, помнишь? Школьная учительница с красивыми голубыми глазами?
Помню. Не только ее глаза были красивыми. У нее гладкие каштановые волосы и прекрасная кожа, фигура, которой может позавидовать даже сладострастная Сюзанна.
– Дай угадаю. Они так и не поженились.
– Нет.
– Так что же произошло?
– Несчастный случай с Тео. И судя по тому, что она рассказала, с момента, как он очнулся в больнице, он больше не хотел иметь с ней ничего общего. Даже не смотрел на нее. Никогда больше не говорил ни с ней, ни с кем другим.
– Ой. Жестоко.
Сюзанна стучит накрашенными ногтями по столу.
– Да, Колин была опустошена. Не думаю, что она пережила это. Я пыталась свести ее с каждым мужчиной отсюда до Тимбукту, но она каждый раз отказывалась. Подозреваю, что она надеется, что однажды Тео вырвется из своей безмолвной депрессии и вернется к ней обратно.
– Так почему же он не разговаривает? Его голосовые связки повреждены или что?
– Твоя догадка лишь предположения, как и мои, милая. Конечно, его врач никому ничего не сказал, но я знаю нескольких медсестер из больницы, так вот, они были там в ночь аварии и во время его выздоровления. И все твердят одно и то же: Тео отказался говорить, отказался отвечать на вопросы почему он не говорит, и он впадал в ярость, если на него давили. По слухам, разгромил смотровую, когда физиотерапевт стал слишком наседать. Тогда, конечно, доктор хотел отправить его к психиатру, но Тео отказался. Просто выписался из больницы, как только снова встал на ноги, и все.