– Никогда не видела снега? – он выглядит испуганным, как будто я только что сообщила ему, что мои родители являются братом и сестрой. – Где ты выросла, на Луне?
– На самом деле, в пустыне. До переезда сюда я нигде не жила, кроме Феникса.
– Бывал я однажды в Фениксе, – Куп задумчиво трет бороду. – Жарко, как в аду, и сухо, как в трусах монахини.
– Спасибо за такое волнующее описание. Мне нужно подписать какие-нибудь бумаги? Объем работ или что-то еще?
– Да, Тео уже подготовил контракт. Он оставил его на кухонном столе.
– Хорошо, спасибо.
Я поворачиваюсь и иду на кухню.
– Меган? – останавливает меня Куп.
– Да? – оборачиваюсь.
Некоторое время он медлит.
– Я просто хотел сказать спасибо.
– За что?
– За это, – он жестом указывает на дом. – За то, что дала Тео шанс. Он действительно нуждался в нем.
– Нуждался в чем? Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь.
Оглянувшись через плечо, Куп понижает голос.
– Этот дом вроде как... важен для него. Не спрашивай меня почему, потому что я сам не понимаю. Но он был одержим этим местом годами. Думаю, парень мечтал вернуть его былую славу, – его голубые глаза становятся темнее. – Может быть, ремонт дома поможет ему.
С чем связана пробежавшая по мне дрожь, это трепетание бабочек в животе, этот нервный тик? С сочувствием? С беспокойством? Далеко не первый раз я могу с уверенностью сказать, что у нас с Тео Валентайном есть что-то общее.
– Мы договорились, что он проведет электричество, Куп. Посмотрим, как пойдет дальше. Не хочу никого обнадеживать.
– Ха, поздновато, – хихикает Куп. – Давненько я не видел Тео таким счастливым.
– Отлично, – сердито бурчу я. – Совсем никакого давления на меня, чтобы удержать его в этом проекте... Что, если мне не понравится его работа?
Куп выглядит оскорбленным, как мамочка, когда ее ребенка обижают. А большой ребенок – это Тео.
– Пфф. Тебе очень понравится. Он лучший, и это не преувеличение.
– А что, если нет? С ним не так-то легко находится рядом, Куп.
Куп признает это легким кивком и бросает на меня взгляд.
– Он, конечно, не подарок, но Тео лучший человек, которого я когда-либо знал. Он честный, благородный и удивительно верный, никогда ничего не нарушит. Да я готов доверить ему свою жизнь. И жизнь своих детей. О скольких людях ты можешь сказать также?
– Мертвые считаются?
Куп и глазом не моргнул на мой странный вопрос, на который я ответила без раздумий. Имя Касса хотело слететь с моего языка при упоминании чести, благородства и верности. Мой муж был прекрасным человеком до мозга костей и обладал львиной бесстрашностью, особенно когда дело доходило до защиты любимых.
Он был тем, кого женщины жаждут всей своей сущностью, что сейчас стало ценнее из-за своей редкости. Он был настоящим мужчиной.
Куп бросает взгляд на мое обручальное кольцо, а потом снова смотрит мне в глаза.
– Конечно, – мягко говорит он. – Отношения не заканчиваются со смертью. Это может произойти только при жизни.
Я прижимаю руку к сердцу, потому что, черт возьми, мне больно.
– Так нечестно, Куп, – хриплю я. – Ты бьешь меня этим тяжелым психологическим дерьмом еще до того, как я выпиваю свой кофе!
Улыбка Купа нежна, как и его взгляд.
– Я не могу нести ответственность за этот кусок «психологического дерьма». Я вычитал это в книге о парне по имени Морри, мне запомнилось, – он наблюдает, как я пытаюсь сморгнуть слезы, накопившееся в уголках глаз. – Так и знал, что ты мягкотелая под всей этой жесткой бравадой. Но клянусь, никому не расскажу. Я сохраню твой секрет, Зефирка.
– Заткнись. И лучше, чтобы бы так и было. Теперь приступай к работе, – я поворачиваюсь и шагаю прочь под смешки Купа.
Я киваю нескольким рабочим, проходя через дом по дороге на кухню. Но Тео не наблюдаю. Это хорошо, потому что без огромной дозы кофеина моя голова не будет достаточно ясной, чтобы справиться с любыми изменениями его настроения, которым он так чертовски сильно подвержен.
Первым делом на кухне мой взгляд падает кофеварку, которая, если мне не изменяет память, выключена.
Я останавливаюсь, стону и хлопаю себя ладонью по лбу. Тогда замечаю кое-что на кухонном островке и перестаю стонать.
Рядом с пачкой скрепленных бумаг стоит большой пластиковый стаканчик, обернутый бумагой, из отверстия пластиковой крышки которого поднимается завиток пара.
Потянувшись к нему, как к магниту, я приближаюсь к столу, поднимаю стаканчик и вдыхаю. Восхитительный, ореховый аромат крепкого кофе радует мои ноздри, наполняя рот слюной. Открываю крышку и улыбаюсь от восторга, когда вижу черное золото.