Но вот она я, перед этим одноэтажным зданием, которое полностью разрушено, в то время как соседняя высотка стоит нетронутой.
Заставляет задуматься, не так ли?
– Нет, – громко заявляю я брюзжащему голосу в голове. – Ничего удивительного.
Да-да. Именно поэтому ты здесь. Потому что тут нет ничего удивительного.
Снова заставляю заткнуться саму себя и возвращаюсь в машину.
Портленд – красивый город, но движение здесь – отстой. Мне приходится кружить вокруг новомодного района с торговыми центрами в течение двадцати минут, чтобы найти место куда приткнуть машину, не заработав при этом штраф. Затем я бесцельно блуждаю по переполненным улицам с магазинами, надеясь, что меня что-то привлечет.
Единственное, что крутиться у меня в голове – это растущий список странных событий и совпадений, которые произошли с тех пор, как я перебралась в Сисайд.
Я – фанат всяческих списков. Мой мозг наслаждается порядком, планированием и чувством удовлетворения, которое приходит от выполнения вещей из списка дел. Но череда событий, о которых я думаю, складывающихся одна за другой, как свидетельство странной силы, ведущей меня прямо к Тео Валентайну, совершенно меня не устраивает.
Это просто смешно. Пустая трата времени и энергии. И все же...
И все же ты надеешься, что есть нечто большее, чем ничто, которое поглотило тебя пять лет назад.
– Не будь дурой, – шепчу я, замерев перед небольшой художественной галереей.
Через окно видно большую красивую живопись. Это пейзаж, выполненный в смелых тонах. Косые линии фиолетового и индиго изображают горный хребет на заднем плане, его кончики зазубрены, как край охотничьего ножа. На переднем плане – сухое русло реки из полос грязно-желтого, переходящего в зеленый. Красные цветы венчают гигантский кактус карнегии на коричневом пустынном холме, который простирается далеко вдаль, заставляя глаз зрителя переместиться к блестящим белым вспышкам, разрезающим холст с грозовыми облаками над горами и земли в паутине неровных, раздвоенных линий.
Название картины «Счастливый удар», инициалы художника – T. В.
Пытаюсь убедить себя, что ни название, ни инициалы ничего не значат, что сам пейзаж ничего не значит, но волоски на руках встают дыбом, а стук сердца отдает где-то в районе горла.
Телефон оповещает о входящем сообщении.
«Для тебя груз. Мне расписаться за него?»
Тео. Я смеюсь, затаив дыхание, потому что, конечно же, это он.
«Да, пожалуйста. Экспресс-почта?»
«Нет, в названии что-то про грузовики и кратеры. Он большой».
Смешинки умирают у меня в горле. Мне приходится прислониться к окну галереи, потому что в коленках появляется внезапная слабость.
Прибыла транспортная кампания, которую я наняла, чтобы перевезти картины Касса из Феникса. Часть коллекции находилась в художественном хранилище, но несколько экспонатов были выставлены в холле местного отеля. Я договорилась с гостиницей, чтобы до конца года картины повисели у них, а затем перевозчики забрали бы сразу всю коллекцию и отправили бы все в Сисайд в январе. К тому времени ремонт «Баттеркупа» должен был приблизиться к завершению.
Но картины прибыли сейчас.
На три месяца раньше.
Утром я побывала в головном здании «Капстоуна», разрушенного необычным ударом молнии. А сейчас, пока я торчу перед художественной галереей и таращусь на пейзаж шторма в пустыне, прямо как на фотографиях моего покойного мужа, который написал художник с инициалами T-гребанное-В, приезжает доставка.
В какой момент последовательность совпадений приобретает значение и складывается в нечто большее, чем случайность?
Убираю телефон в сумочку и направляюсь к машине. Внезапно мне хочется поскорее вернуться домой.
Когда я приезжаю, ребята обедают на веранде. В дополнение к Купу и рыжеволосому Тоби Тео привел двух здоровенных латиноамериканцев, скорее всего братьев, и одного высокого, жилистого парня с татуировками на обеих руках. Все они перестают жевать и смотрят на меня, когда я появляюсь в дверном проеме.
– Привет, ребята.
Куп и Тоби улыбаются, латиносы почтительно кивают, а жилистый парень машет и сразу же возвращается к своему бутерброду.
Тео смотрит на меня со слегка прищуренными глазами. Как и другие, он сидит на древнем садовом кресле, но каким-то образом ему удается сделать его похожим на трон.