– Боже. Ты – сама невозмутимость!
Крейг расплывается в улыбке.
– Спасибо. Это одно из моих лучших качеств. Ответь на вопрос.
– А еще ты любишь покомандовать, – я гримасничаю, словно съела лимон.
– Не одно из моих лучших качеств. Пожалуйста, ответь на вопрос.
– Нет никакого соревнования, – я стараюсь не смотреть в сторону бара, чтобы наблюдать за действиями Тео, хотя могу сказать по разрядам электричества, бегущим вверх и вниз по моим рукам, что он переместил свой взгляд от Крейга ко мне. – Как я уже говорила, не думаю, что нравлюсь ему.
– Но? – подсказывает Крейг, когда я слишком долго молчу.
– Но... думаю... – принимаюсь изучать скатерть, пытаясь найти объяснение, которое возымеет хоть какой-то смысл. – Его тянет ко мне. И к «Баттеркупу». Против его воли.
Когда поднимаю глаза на Крейга, он задумчиво на меня смотрит, а его голова наклонена к плечу.
– Я слышал, что он попал в аварию.
Я киваю, жуя губу.
– Думаешь, что он опасен? Психически неуравновешен?
– Нет, – твердо отвечаю я, отвечая лишь на первый вопрос. Он определенно нестабилен, но это не то, о чем следует болтать с Крейгом. Не стоит допытываться почему, но некоторые секреты Тео я собираюсь хранить вечность.
– Как думаешь, возможно ли, что он нацелился на тебя? – с любопытством спрашивает Крейг.
Этот вопрос меня пугает.
– «Нацелился» на меня для чего?
Все еще тихим голосом, пристально в меня впиваясь, Крейг говорит:
– Ты молодая, красивая вдова. Одна, в новом городе, очевидно, с некоторыми финансовыми средствами, если можешь позволить себе отель «Баттеркуп Инн». Список заинтересованных мужчин вроде него может быть очень длинным.
Мне совсем не нравиться, как Крейг сказал «мужчина вроде него», но я сама начала этот разговор. Поэтому не могу отступить.
– Нет, мне не верится, что он «нацелился» на меня. Честно говоря, я думаю, он был бы более чем счастлив, если бы я собрала свои манатки и никогда не возвращалась в этот город.
Крейг в этом явно сомневается.
– Точно. Он так тебя ненавидит, что может растопить лед своей ревностью. Да ладно тебе, Меган. Если бы кто-то вручил бы ему бейсбольную биту, он бы уже давно впечатал ее в мою голову.
– Почему ты так спокоен по этому поводу? – его самодовольная улыбка отвечает сама за себя. – Конечно. Потому что ты привык к зависти других мужчин.
Он хихикает.
– Ты так сказала, словно это плохо.
Прячу лицо в ладони, опираясь локтями о стол.
– Прости, мой мозг, по-видимому, сейчас в отпуске. Поболтай пока с моей салфеткой.
– У меня есть идея получше.
– Не могу дождаться, – постанываю я.
– Давай переговорим с ним и выясним в чем проблема.
Я в ужасе поднимаю голову и смотрю на Крейга.
– Нет.
Он сжимает подлокотники на своем стуле и приподнимается на несколько сантиметров с места.
– Уверена?
– Сядь, Крейг, – шиплю я, – пока я не приставила свой обеденный нож к твоим яичкам!
Тео выпрямляется возле бара. Он злится на Крейга за то, что тот расстроил меня, хотя он даже не знает причину моего огорчения. Интересно, где в жизни я ошиблась, чтобы сейчас торчать здесь, разбираясь с этими двумя?
– Полегче, тигрица, – хохотнул Крейг. – Я бы хотел сохранить свои яйца, если не возражаешь. Если дела пойдут так, как я надеюсь, они нам понадобятся.
Потом он наклоняется через стол, захватывает руками мое лицо и целует.
Задыхаясь от шока, я вовремя отстраняюсь, чтобы увидеть, как Тео отходит от барной стойки с опущенными бровями, сжатыми губами и полыхающими глазами.
Он направляется прямо к нашему с Крейгом столику. Между мужчинами происходит безмолвная дуэль убийственными взглядами.
ГЛАВА 18
В панике я вскакиваю со стула и наблюдаю за приближением Тео. Крейг понимает, куда направлено мое внимание, и выпрямляется в полный рост, поворачиваясь к «сопернику». Официант приносит наше вино, как только Тео подходит к нашему столику. Когда все в сборе, начинается самое неудобное в мире состязание по меренью пиписьками.
Тео и Крейг стоят лицом друг к другу, смотря глаза в глаза и прижимаясь грудь к груди. Они оказываются одного роста, но на этом любое сходство заканчивается. Во всех других возможных отношениях эти двое полные противоположности. Они день и ночь: один темный, другой светлый; один грубый, другой лощеный; один глубокий океан секретов, другой с душой нараспашку; один молчит, другой, наоборот, не затыкается, даже когда стоит.
Официант смотрит на меня, потом на двух ощетинившихся самцов. Разворачивается и уходит, не проронив ни слова. Нас окружают шепотки с соседних столиков.