– Бывшая жена.
– Надень этот чертов парик.
В связи с ее раздражением темой разговора, я не настаиваю на его продолжении.
– Кто еще будет на вечеринке?
– Если ты беспокоишься о дамочках из церкви, которые о тебе беспрестанно сплетничают, то да, большинство из них там будет. Как и все остальные в этом городе. Ежегодный карнавал в «У Бугера» уступает только рождественскому параду лодок по популярности. Поэтому тебе необходим костюм!
Я нацепляю парик на голову, поправляю его, чтобы фиолетовые пряди не лезли в глаза и невозмутимо бормочу:
– Та-дааа. Костюм!
– Какая же ты несносная! – она перекидывает сумочку через оголенное плечо и направляется к двери. – Давай уберемся отсюда, пока кошки не решили, что я столбик для царапок и не искромсали меня.
Оказавшись в машине, Сюзанна слишком долго разглядывает мой профиль, что я начинаю волноваться.
– На что пялишься?
– Мы не виделись после церкви. Ты похудела.
– Стало быть, это мне стоило вырядиться мумией, – бормочу я, слишком сильно выворачивая руль на повороте.
– Ты заболела?
– Господи, неужели все настолько плохо?
– Нет, ты на самом деле отлично выглядишь, сучка, просто похудела. И... похожа на призрак.
Я втягиваю воздух и крепче стискиваю оплетку руля машины.
– Я принимала «Эсциталопрам» нескольких дней, но от него мне было плохо, поэтому я перестала их пить. В желудке ничего не задерживалось.
– Меган, я же говорила тебе, что ты не сумасшедшая, – ее тон прямо как у мамочки перед поркой.
– Мой психиатр не согласен.
– Во даёт!
– Жаль, что он не в моем вкусе.
– Хватит умничать, серьезно! Трудный период, не значит, что тебе нужно принимать наркоту!
– Эти лекарства спасают жизни людей, Сюзанна.
– А еще убивают их! – страстно парирует она. – Ты когда-нибудь видела список ужасных побочных эффектов у антидепрессантов? Неконтролируемые мысли о самоубийстве на первом месте!
Полагаю, сказывается ее опыт общения с безумным дядей Роем, но я слишком раздражена, чтобы понимать, что она пытается донести до меня. Люди, у которых никогда не было депрессии, понятия не имеют, каково это. Я не могу сосчитать, сколько раз мне говорили друзья с самыми благими намерениями: «просто смирись» или «сосредоточиться на положительном».
Но потом она заявляет то, что останавливает мое раздражение.
– Хочу сказать, черт возьми, если бы мой парень заперся в психушке, я бы тоже расстроилась, но я бы не занималась подавлением... – она замолкает от тишины и смотрит на меня глазами по пять копеек.
– Откуда ты знаешь, что Тео в психушке?
– Эм…
Понимание ударяет меня в солнечное сплетение.
– О мой Бог. Все в Сисайде знают, где Тео, не так ли?
Она ссутуливается и выглядит виноватой.
– Может быть?
– Каким образом? – ору я.
– Ну, дорогая, только не расстраивайся... У парикмахера кузины Линны, Максин, есть сводный брат. Так он находится в том учреждении, немного отдыхает после продолжительного кокаинового забытья. Максин пошла навестить сводного брата на прошлой неделе и увидела Тео, блуждающего по территории. Она сказала, что он выглядел не очень хорошо. Этим она поделилась со всеми своими клиентами в салоне, одна из которых была кузина Линны, потом кузина Линны рассказала это Линн, а та в свою очередь – она, кстати, любит нести всякую отсебятину, поэтому запросто могла что-то приукрасить – рассказала все в своем книжном клубе и кружке вязания, и...
– Ясно! – кричу с красным лицом. Я не представляю, кто эти люди, но знаю, как работает сарафанное радио и как быстро распространяются пикантные новости.
– Прости. Понимаю отстойность всей ситуации. Если тебя утешит, никто не знает о вас двоих.
Я стону.
– Я не беспокоюсь за себя, я беспокоюсь за него! Что будет с его бизнесом? Будут ли люди относиться к нему по-другому? Как он будет себя чувствовать, зная, что все осуждают его и шепчутся за спиной?
– Вероятно так же, как он чувствовал себя в течение последних нескольких лет, когда происходило то же самое.
Я снова постанываю от мыслей, что Тео подвергался косым взглядам и шушуканьям.
Сюзанна гладит меня по руке.
– Веришь или нет, но люди к нему все равно тянутся. Возможно, это даже пойдет на пользу. Ему уже давно была нужна помощь.
В течение нескольких минут я пытаюсь остыть в гробовой тишине, пока Сюзанна не спрашивает с осторожностью: