Нельзя сказать точно кому из нас хуже. Кого из нас Бог поимел сильнее?
– На этот раз тебе не придется проходить через это в одиночку, Колин. Мы пройдем через все вместе, – шепчу я.
– Я знаю, что вы с Тео встречаетесь, – всхлипывает она. – Я видела вас вместе на вечеринке, а потом Сюзанна рассказала, что вы пара, и мне так жаль... мне так чертовски жаль...
Она задыхается от слез, не в силах продолжать.
– Ладно, успокойтесь, девочки, – бормочет Куп. – Мы пока ничего не знаем. Тео вполне может быть в порядке.
– Прошу прощения.
Мужской голос с порога заставляет всех нас подпрыгнуть. Это высокий, седой и с мрачным лицом доктор. Он смотрит на нас троих усталым взглядом.
– Кто из вас с мистером Кеннеди?
– Я, – Колин шатко встает.
– Не могли бы Вы подойти, мэм? Приехала полиция. Они хотят поговорить с Вами.
– Как он? – бледнеет она.
Вздыхая, доктор разглаживает рукой волосы.
– Что касается его здоровья, то с ним все в порядке. У него всего несколько небольших порезов на лице. Но если у него есть адвокат, то ему стоит позвонить.
– Его обвиняют в вождении в нетрезвом виде? – спрашивает Куп.
Доктор пристально смотрит на Купа.
– На данный момент.
Я точно знаю, что это означает. Мне слышен низкий, мучительный стон, но я не понимаю, что человек, который его издает – я, пока Куп не обнимает меня за плечи.
– А как Тео Валентайн? Каково его состояние? – голос Купа звучит так же резко, как ногти, скребущие по доске. Когда доктор колеблется, Куп прикрикивает: – Просто, черт возьми, скажи нам, мужик, мы – его семья!
– Боюсь, все не так хорошо, как хотелось бы.
Колин разражается свежими рыданиями, звучат проклятия Купа, а я снова издаю тот звук, похожий на вопль умирающего животного.
– У него очень серьезные внутренние повреждения и его пока нельзя перевезти, – объясняет доктор, – но как только он стабилизируется, мы отправим его в больницу в Портленде.
– Зачем? – хрипит Куп, единственный человек в комнате со способностью говорить.
– У них есть нейрохирургическое отделение. Нужно уменьшить давление субдуральной гематомы...
– Я не понимаю медицинские термины! – уже рычит Куп.
Несколько секунд спустя, доктор продолжает:
– Его мозг кровоточит. Селезенка разорвана. Плюс полдюжины сломанных костей, включая сломанное ребро, которое пробило и повредило легкое. Кровь заполняет плевральную полость, что может привести к коллапсу другого легкого. Но самое главное, что его мозговая активность снижена. Ситуация крайне тяжелая. Простите, что спрашиваю, но у него есть DNR?
Несмотря на то, что Куп не взрывается на месте, он смотрит на доктора с опасным выражением в глазах.
– Что такое DNR?
– Отказ от реанимации, – мы с Колин одновременно отвечаем.
ГЛАВА 28
Когда Тео наконец стабилизируется, то его сразу транспортируют на вертолете. Места в нем хватает только пилоту, медработнику и самому больному. А мы – Куп, Колин и я – просто наблюдаем со взлетной площадки на крыше больницы, как взлетает и как улетает на восток вертолет, пока не исчезает на горизонте
Они не позволили нам увидеть его. Я восприняла это за дурное предзнаменование.
Однако мы видели Крейга. Его заставили сдать анализ крови и мочи на алкоголь после того, как полиция допросила Колин. Крейга вывели из отделения неотложной помощи в наручниках, шаркающего ногами и потрепанного. Купу пришлось сдерживать меня от нападения на него.
Бедная Энджел, женщина за стойкой регистрации. Она была так напугана моим криком банши и дикими дерганьями, когда я пыталась наброситься на Крейга, что убежала без оглядки. Ее заменил высокий здоровенный санитар, пристально таращившийся на меня, заняв ее место за стойкой регистрации.
Моя репутация в Сисайде, должно быть, становится все эпичней и эпичней.
Колин настаивала, что хочет отправиться в Портленд со мной и Купом, но я приказала ей пойти домой и отдохнуть.
– Тебе нужно позаботиться о себе, – прошептала я. – Ради ребенка, хорошо? Я позвоню, как только что-нибудь узнаю.
Мы долго обнимались на стоянке, плача в объятиях друг друга.
Был шанс, что Тео выкарабкается, но я слишком хорошо знала Бога, что совсем потеряла веру в чудеса. Он был хулиганом, который давал конфеты только для того, чтобы посмеяться над слезами, когда отнимал их.
Вся долгая поездка в больницу Портленда проходила в тишине, нарушаемая только радио, играющим блюз-станцию.