конец пролога.
1 часть. "Пепел"
— Фран! Принеси сюда меч из королевской кладовой!
— Да как я его ребёнку дам, ваша светлость? Он же заржавел весь! Разваливается!
— Ай! Да ну тебя!
В королевском зале царила суета. Итона снаряжали на первый выход в ночь, и хоть сильного страха он не испытывал, колено его слегка тряслось. Фран выбежал из кладовой с аккуратной саблей в руках.
— Такой пойдёт, батюшка?
Слуге прилетел королевский подзатыльник.
— Глаза открой! Это сабля, а не меч, болван! Вот Зак сразу бы нашёл прекрасный меч!
— Понял, ваше величество… — ответил Фран, потирая ушибленный затылок, и снова скрылся в кладовой. Лоренд, облокотившись спиной на стену, потёр лицо руками, вздыхая и бормоча под нос: «Пропал мой Зак, пропал…»
Итон тем временем стоял рядом, наблюдая за сборами.
— Стойте! Так, может, лучше мне саблю дать? Мне ржавый меч не нужен! — крикнул Итон советнику.
— И то верно… Фран! Ну что там?
Фран высунул голову из кладовой. — Нет, батюшка. Только эта сабля хороша…
— Ладно… давай сюда.
Король взял саблю и вручил её парню.
— Вот… береги её. И себя, естественно.
Итон кивнул, крепко держа саблю в руках за рукоять. На ней была королевская метка. Ему никогда не доводилось держать какое-либо оружие в руках, и поэтому он почувствовал себя почти взрослым воином.
Наконец, выйдя на свежий вечерний воздух, Итон…
— Эй! Мальчик! — крикнул насмешливый голос. — На что тебе сабля? С кем на дуэль выходишь?
По всей видимости, это был один из охранников у ворот, который посмеивался, глядя то на Итона, то на оружие в его руке. Итон закатил глаза, ничего не ответив, и направился направо, осматривать улицы и переулки.
— Эй! Ты не обижайся, парень! Я же шучу! — снова кричал охранник. — Если что — зови, если нужна будет помощь!
Ближе к двенадцати часам ночи в деревянных домах стал гаснуть свет, люди ложились спать. Улицы освещала белая луна, погружая королевство в сон, и лишь пара охранников и Итон не погрузились в ночной покой. Холодный ветер ласкал его лицо и развивал светлые локоны волос. Парень держал саблю наготове, сосредоточившись на звуках вокруг себя: от сверчков в траве до уханья совы вдали. Мысли Итона крутились вокруг своей миссии, но также возвращались к его семье: к его младшей сестре Нико, к его маме и отцу. Он надеялся, что они уже спят и думают, что он тоже. Ему не хотелось, чтобы они много переживали, не хотел, чтобы они вообще знали о его тайной работе, ведь если бы его мама узнала, а уж тем более отец, его бы посадили на домашний арест. Хотя Итон не был бы сильно огорчён: у него и так мало друзей, а дома ждала любимая сестрёнка.
Так он бродил ещё три часа. Стояла тёмная ночь. Ещё ничего не происходило за всё это время, вор не объявлялся. «Вот надо было этому наглецу не выходить именно в эту ночь! Неужели его сегодня не будет, и я его не увижу?» — подумал про себя Итон и остановился посреди узкой улочки, осматривая дома вокруг себя. Шума не было. «Наверное, он и вправду не придёт… Всё время прошло в никуда!» — хмурился он и последний раз оглядел глазами улицу. Поняв, что его первая ночь на службе прошла впустую, он направился к королевским воротам. По пути его уверенные плечи поникли, поношенная обувь шлёпала по дороге из маленьких камней, которая вела к королевскому порогу. Витая в мыслях, он не сразу услышал крики и не сразу учуял пепел. Он резко напрягся, когда почувствовал опасность, и бросился на голоса и на запах гари. Всё произошло в тихом, небольшом переулке, картина была весьма тревожной: два человека, выбегающие из охваченного огнём дома. Хозяева были похожи на мать и её взрослого сына лет двадцати.
— Господи! Помогите! Пожар! — отчаянно визжала женщина, кашляя и задыхаясь. Её лицо было в слезах и грязи, как и у молодого человека. Итон тут же сообщил о пожаре ночной охране, и они принялись тушить дом, а другие стали оказывать первую помощь пострадавшим. Дом пострадал не слабо: внутри много чего безвозвратно сгорело, а снаружи он выглядел неблагоприятно. Мать плакала, пока сын пытался её успокоить.
— Всё хорошо будет, мам… — бормотал сын, поглаживая свою мать по плечу. Итон подошёл к ним, даже не зная, с чего бы начать диалог.
— Не печальтесь, пожалуйста… Мне очень жаль…