Полунощница
Там будет плач и скрежет зубов (Мф 24,51)
Старший экипажа появился в боковом зеркале машины и неспешно двигался в ее сторону. И вот его коренастая не высокая фигура сидела уже в машине, заполняя рапорт и бортовой журнал, с сигаретой в зубах.
- Северный 210 – внезапно вызывал женский голос по радиостанции.
-Бля, вызов за вызовом без продыху, что за смена – матерясь полез к радиостанции старший экипажа
- Северный 210 на связи – проговорил он с сигаретой в зубах.
-Ленина 18 Борис, третий подъезд. Неизвестный мужчина неподвижно стоит на лестничной площадке третьего этажа в течение четырех часов. Заявитель анонимный – с нейтральным холодом проговорила женщина из дежурки.
- Ленина 18Б. Принял – ответил старший экипажа.
- Ну ахренеть, стоит мужчина, вот сейчас мы приедем и что ему скажем? Мужчина, стоять в подъезде запрещено, не стойте – ворчал во всю старший.
Водитель завел машину и помчался по адресу. Ночью работать всегда как-то по-своему необычно. С одной стороны, ночь действует как-то успокаивающе, она как будто как одеяло тебя окутывает своей темной пеленой, с другой ночью больше творится людьми неадекватных вещей. Ночью люди понимают, что смотрящих за их поступками глаз меньше, а если что, то темнота всегда поможет и скроет.
- Опять эта Ленина 18б. Любят там селиться всякие маргиналы и творить всякую дичь, а особенно вызывать по всякой херне – недовольно проговорил водитель.
Старший экипажа снял с головы свою черную шапку ушанку, поправил кокарду на ней и оставил на колене, придерживая рукой.
- Иногда там прям действительно нездоровая хрень творится… - задумчиво произнес он.
- Однажды мы приехали на вызов в одну из квартир. Заявитель как раз и был хозяином квартиры. В дежурку он сказал, что его пытаются убить, какие-то черные люди. Но, когда нам дежурка передала этот вызов, мы сразу поняли, что наркоман или сумасшедший. По приезду в комнате мы обнаружили парня, который вспорол себе ножом живот и ковырялся в своих кишках. Видимо наркотическое опьянение позволяло не ощущать ему боли. Завидев нас, он, как олимпийский спортсмен, вскочил и в одном мгновенье выпрыгнул в открытое окно с пятого этажа. Мы даже не успели его схватить. Позже мы весь дом обыскали, все ближайшие улицы. Он, блядь, как растворился в воздухе. Нигде не трупа его, не свидетелей, которые могли бы сказать, что видели его! – закончил свой рассказ старший экипажа.
Вскоре бело-синий полицейский уаз стоял у нужного адреса, словно белая таблетка для нездорового организма. Темные окна общаги как будто смотрели с какой-то сверхъестественной ненавистью на окружающий мир. Казалось, что общага наделена сознанием с очень недоброй душой.
Старший экипажа и недавно аттестованный стажер вылезли из машины, застегивая ремни со спецсредствами и оружием, а водитель остался внутри, потому что для всех было очевидно, что вряд ли там можно было встретить что-то серьезное и опасное, по крайне мере, по мнению старшего экипажа. Стажер, ушел вперед подгоняясь чувством интереса, а старший экипажа неспешно шел сзади. Ему уже это все давно осточертело. Он навидался за время службы всякого. А раздавшийся телефонный звонок, судя по всему от жены, совсем его затормозил и вскоре он уже стал отставать от стажера.
Стажер первым вошел в подъезд общежития. Лестница была очень тускла освещена и заставлена всяким мусором в виде бутылок из-под пива, водки, пачек из-под сигарет и прочего. В принципе, что еще ожидать от дома, где полным-полно живет людей, опустившихся до уровня животных.
Всего один лестничный пролет отделял стажера, от встречи со странным человеком, как его берец стукнулся обо что-то, и он упал, распластавшись на лестнице. «Какая досада!» - подумал он и решил, что не стоило так спешить, нужно внимательнее быть. Он начал медленно подниматься, но остановился, как будто его заморозили жидким азотом. Его глаза расширились, как у напуганного зверя.
- Брат?! Что? Ты же давно уже мертв… – дрожащим голосом он проговорил.
На одной из ступеней, было лицо его брата. Выглядело это так будто, поверхность ступени была водной гладью из которой высунулось человеческое лицо. Муки и невыносимые страдания, это те эмоции, которые выражало лицо его брата.
-Брат, эти муки невыносимы, брат ад существует - проговорило лицо, искаженное в страданиях.
Старший экипаж запихал телефон в карман бушлата и ускорил шаг по лестнице. «Как же она достала своей ревностью» - подумал раздраженно он. Как только у него начинались ночные смены, жена сразу начинала по несколько раз названивать, пытаясь выяснить где он и что делает. Ей всегда казалось, что он ей изменяет с кем-то. Они часто ругались на тему звонков в ночные смены. Он много раз ей объяснял, что даже если бы он хотел изменить ей, то не смог, потому что нет на это времени и что ее звонки ему мешают работать. Однако никакого результата этого не давало. И звонки в ночные смены постоянно продолжались.