Еще трижды открывалась железная крышка, впуская новых пленников, потом стало слышно, как захлопали на ветру паруса и зашумела вода за бортом. Корабль вышел в открытое море.
Так прошло несколько часов. В трюме было темно и сыро, невыносимо воняло гнилью, воздух был спертым и казался густым и стоячим как вода в болоте. Изредка по трюму, задевая пленников хвостами, с отвратительным попискиванием пробегали тощие корабельные крысы.
Пленники молчали. В трюме стояла тишина, прерываемая лишь скрипом деревянных переборок, плеском волн, крысиным писком да редкими протяжными стонами.
Вечером люк приоткрылся и в трюм бросили несколько гнилых бананов.
— Смотрите не обожритесь! — крикнул грубый голос. Послышалось дружное матросское ржание и люк захлопнулся.
Пленники, гремя цепями, бросились в темноте подбирать бананы. Возникла перебранка, кое-кому досталось по ребрам, а в результате большая часть бананов оказалась раздавленной в потасовке.
Пленники, недовольно ворча, расползлись по своим местам.
Вован в дележе не участвовал. Он страдал от морской болезни. Ему казалось, что корабль качается на огромных качелях, и с каждым взлетом у него внутри все переворачивалось, а с каждым падением устремлялось наружу. Его мутило от одного вида бананов, он не притронулся к воде, плескавшейся в ржавой миске, ему хотелось только одного — растянуться на спокойной, не качающейся земле.
Изредка, когда корабль качало не так сильно, Вован с тоской вспоминал верную «бэху», уютный кабинетик в элитном ресторане, депутатскую сауну и мулаток.
Надо сказать, что встреча с преступным миром Семимедья оставила у него самые неприятные впечатления. Вовану впервые пришлось оказаться в роли жертвы преступления, и эта роль ему решительно не понравилась. У него даже стали появляться совершенно нетипичные мысли, что преступность — это плохо, и что государство должно с ней бороться.
Впрочем, это нисколько не помогало ему облегчить страдания.
В мучительной борьбе с качкой Вован потерял счет времени. Он не знал, сколько прошло часов, дней, лет — сейчас это не имело для него никакого значения. Вован мечтал только об одном — чтобы корабль поскорее пристал к берегу — все равно к какому, и неважно, что с ним будет после этого — главное, что тогда наконец прекратится ужасная качка.
Вдруг он услышал, как по палубе забегали матросы. Раздались громкие голоса, затем отрывистая команда, а через секунду трюм вздрогнул от страшного грохота.
— Что это?! — в ужасе закричал кто-то из пленников.
— Пушка! — ответил хриплый голос из темноты. — Это стреляла пушка! Похоже, мы нарвались на пиратскую шхуну. Когда-то я служил у старого Флюнта канониром. Эх, и славное было времечко! Сколько кораблей мы потопили, сколько золота награбили — не сосчитать! Сейчас возьмут наше корыто на абордаж…
Страшный грохот прервал его. Наверху снова выстрелила пушка.
— А что с нами будет? — робко спросил один из пленников.
— Команду перевешают на реях, а рабам обычно предлагают выбор. Кто согласен пойти в пираты, тому дают стакан рому и пистолет, а кто откажется — попадает на рею.
Вован тут же решил, что лучше будет болтаться на рее, но в пираты не пойдет. Перспектива страдать морской болезнью на профессиональной основе представлялась ему невыносимой.
Но тут вдруг послышался отдаленный звук, похожий на раскат грома, затем короткий свист, и страшный грохот потряс корабль.
Вован не сразу понял, что произошло и очумело вертел головой по сторонам, пытаясь понять, откуда в трюме разом взялось столько воды.
— Помогите! Тонем! — раздались отчаянные крики.
В деревянном борту зияла огромная пробоина, и оттуда хлестала струя толщиной с ведро. Трюм быстро заполнялся водой.
Рядом с Вованом барахтались несколько пленников.
— Хватайся за борт! — прохрипел один из них, и Вован узнал голос бывшего пирата. — Сейчас они будут…
Он не успел договорить. Над головой у них грохнуло, засвистело ядро и вскоре сверху послышались радостные крики.
— Они подбили пиратскую шхуну! — сказал моряк. — Плохи наши дела. Этой посудине не продержаться на плаву и часа. Вот что, братцы! Попробуем расшатать переборку.
Пленники навалились на толстую дубовую переборку.
— Ну-ка взяли! — скомандовал моряк. — Еще взяли!
Пленники бились изо всех сил, но результата не было. Переборка не поддавалась.
— Еще взяли!
Никакого результата.
— А ну тихо! — вдруг крикнул моряк.
В наступившей тишине все отчетливо услышали зловещий свист ядра.
— Полундра! — закричал моряк.
Грохнуло, все залило светом, и взрывной волной Вована подбросило метров на десять в воздух.
Последнее, что он успел увидеть, был корабль, разваливающийся на куски, какие-то жуткие окровавленные обрубки, и стремительно приближающуюся пучину.
Вован упал в воду, и зеленоватые волны сомкнулись над ним. Свет померк и Вован провалился в черную густую темноту.
Он стремительно шел ко дну.
Глава 13
В ПОИСКАХ БРАТЬЕВ ПО РАЗУМУ
Керамира разбудили гномы.
Они ни свет ни заря начали скрести золотоносную руду железными скребками и подняли такой тарарам, что Керамир спросонья едва не обмочился.
Керамир открыл глаза.
Гномов не было.
Вместо них он увидел здоровенную тетку в ярко-рыжем жилете. Тетка, вооруженная большой метлой, с бешеной скоростью возила метлой по земле, чертя каббалистические знаки и явно намереваясь навести на Керамира какое-нибудь проклятие — к примеру, превратить его в осла или в свинью.
Керамир вскочил.
Тетка неумолимо приближалась. Ее метла вычерчивала знак за знаком с такой скоростью, что у Керамира зарябило в глазах.
Керамир заметался. От страха он совершенно утратил способность соображать, и теперь изо всех сил ломился в кирпичную стену, пытаясь выйти на улицу.
Тетка, не останавливаясь ни на секунду, доскребла до Керамиру, проехалась метлой по его ногам, очертив магическую дугу, удостоила его презрительного взгляда и сказала:
— А ну вали отсюда, бичара! Ишь, распрыгался!
Керамир рухнул на колени:
— О несравненная и могущественная повелительница духов! Сжалься над несчастным скитальцем! Волею высших сил я заброшен в этот проклятый город! Простри свое милосердие на обездоленного странника! Не превращай меня в осла! Умоляю!
Тетка от неожиданности выронила метлу:
— Чтоб тебе пусто было! Да ты что, ополоумел, что ли?
Керамир, не вставая с колен, подполз к тетке и вцепился в оранжевый жилет:
— О солнцеликая! Не гневайся, прошу тебя! Смилуйся над нечастным!
Тетка смотрела на него, разинув рот. Наконец дар речи вернулся к ней, и в голосе ее послышалась жалость:
— Да что случилось-то? Может, документы потерял, а?
— О прекраснейшая! Знай, что я — наиглавнейший волшебник Полусреднего мира, Глава Магического Ордена, великий маг и чародей Керамир.
И Керамир рассказал оранжевой тетке историю своих злоключений.
Тетка слушала его, и глаза ее постепенно увеличивались в размерах, пока не достигли диаметра чайных блюдец.
— Да у тебя, я смотрю, совсем крыша поехала! — сказала она.
— Куда поехала? — не понял Керамир.
Вместо ответа тетка достала из кармана серебряную табакерку и принялась тыкать в нее пальцем.
Керамир с интересом наблюдал за ее действиями.
— Але, скорая? — закричала тетка в табакерку. — Срочный вызов!
Керамир был так ошарашен внезапным припадком безумия у тетки, орущей на табакерку, что совершенно не слушал, о чем она говорила. Он очнулся только тогда, когда она спросила:
— Сколько тебе лет?
— Чего? — растерялся Керамир.
— Лет тебе, спрашиваю, сколько? — терпеливо повторила тетка.
— Сто тридцать пять, — растерянно сказал Керамир.
— Говорит, сто тридцать пять, — сказала тетка табакерке. — Ну да, я же вам говорю, совсем с катушек съехал. Ну давайте, жду! — и ткнула пальцем.