Керамир ошарашено поклонился вознице-барабанщику.
— А это Алекс и Алекс, гитаристы, — девица показала на двух юношей, сидевших в хвосте автобуса. Юноши были до такой степени похожи друг на друга, что Керамир некоторое время в недоумении переводил взгляд с одного на другого, пытаясь найти хотя бы малейшее отличие, но это ему так и не удалось.
— Близнецы, — пояснила девица. — Их даже родная мать постоянно путала. Их и зовут одинаково — Алексами, только один Александр, а другой Алексей.
— Как же вы их различаете? — поразился Керамир.
— А зачем их различать? — пожала плечами девица. — Они все равно постоянно вместе тусуются. А вот это, — она с нежностью положила руку на плечо патлатому юноше, сидевшему рядом с ней. — Это наш главный маэстро, дирижер, аранжировщик, клавишник, вокалист, и так далее, и так далее…
Керамир с уважением посмотрел на чудо-юношу.
— Ник на все руки мастер, — гордо сказала девица. — Он у нас умница. Он автор всех наших песен — и композитор и поэт.
— Жаль только, не продюсер, — усмехнулся патлатый Ник. — Чего бы нам не помешало, так это иметь хорошего спонсора.
— Подумаешь! — с вызовом сказала девица. — А мы и без всяких денег на конкурсе победим! А там и спонсоры появятся.
Заметив удивление Керамира, девица пояснила:
— Мы — самая крутая в мире группа, «Бешеные огурцы», едем в Энск, на музыкальный фестиваль.
— В Энск? — удивился Керамир. — Я тоже ехал в Энск, пока какой-то лысый негодяй не подменил поезд!
— Так поехали с нами! Прикольно будет!
— Едем-то едем, а с чем выступать будем? — спросил бородатый. — Песни нормальной нет!
— Не дрейфь! — звонко выкрикнула девица. — Песня будет! Еще целых три дня осталось. Ник обязательно что-нибудь придумает!
Бородатый Роджер недоверчиво хмыкнул. Было ясно, что в отличие от Сильвы он не питает насчет талантов патлатого гения Ника особых иллюзий.
Из дальнейшего рассказа девицы Керамир узнал, что группа их поет уже три года, но пока так и не смогла, как выразилась девица, «засветиться», и оттого на предстоящий фестиваль все ее участники возлагали особые надежды. В основном же им приходилось зарабатывать на жизнь, играя на свадьбах и вечеринках. Особых доходов это не приносило, но «Бешеные огурцы» не унывали. Он купили в складчину древний автобус, по возрасту годившийся всем им в дедушки. На его ремонт денег уже не осталось, и потому восстановительные работы свелись к тому, что несчастное автоживотное без всякого уважения к его старости выкрасили в ярко-розовый цвет и беспощадно размалевали разнообразными граффити. На этом автобусе «огурцы» ездили по селам, разведывая, где намечается очередная свадьба, и где могут потребоваться их услуги.
Тем временем день клонился к вечеру, и Керамира все больше терзал голод.
— А нет ли у вас чего-нибудь поесть? — робко спросил он.
Девица задумалась.
— Так, — сказала она. — Бутеры мы умяли еще на выезде. Огурцы, которые украли на поле, схавали сразу… Нет, дедуля, нету ничего. Но ты не дрейфь, скоро мотель, там и поужинаем. Эй, Роджер, дави на педали! — закричала он весело. — Не видишь, дедуля проголодался!
Бородатый Роджер послушно поддал газу, и розовый автобус, напрягая последние лошадиные силы, рванул по влажному после дождя шоссе.
Проведя целый день в безрезультатных поисках Керамира, Петя приехал в Энск.
Тетя Клава и ее муж дядя Толя очень обрадовались его приезду. Своих детей у них не было, и весь нерастраченный запас нежности они выплеснули на единственного племянника. Как только Петя вышел из вагона и попал в объятия любимой тети, он снова почувствовал себя маленьким мальчиком, окруженным заботой и вниманием. Последний раз Петя гостил в Энске лет восемь назад, и, судя по большому шоколадному зайцу в руках у тети и игрушечному пистолетику — у дяди, они ожидали увидеть того же забавного карапуза, которого помнили по предыдущему приезду. Появление верзилы ростом почти два метра изрядно напугало тетю, но спустя несколько мгновений она оправилась и с удвоенной силой бросилась обнимать любимого племянника.
В доме дяди и тети Пете отвели лучшую комнату и старались всячески угодить ему. Тетя Клава готовила его любимые домашние пельмени и блинчики с вареньем, дядя Толя организовал для племянника великолепную рыбалку, но увы! Все было напрасно. Петя был безутешен. Целый день он бродил по городу в надежде встретить Керамира. Он часами простаивал на вокзале, высматривая в толпе знакомое лицо, потом вдруг, осененный мыслью, бросался ловить такси и мчался в аэропорт, а затем на речной вокзал, чтобы в конце концов вернуться оттуда ни с чем.
Тем временем город готовился к грандиозному музыкальному фестивалю. Это был праздник, которого долго ждали и к которому долго готовились. Фестиваль проводился уже в третий раз, но в этом году обещал быть особенно пышным — ожидали приезда не только новичков, но и нескольких именитых групп, и даже, по слухам, одной престарелой, но все еще очень яркой звезды.
Город украсился флагами и яркими плакатами. На центральном городском стадионе, где должен был проходить итоговый концерт, спешно заканчивали ремонт. Городские трамваи и троллейбусы были украшены эмблемой фестиваля, а милиционеры нацепили на мундиры и фуражки разноцветные ленточки.
Но Петя не замечал приближающегося праздника. Третий день поисков Керамира не принес никаких результатов. Петя был в отчаянье.
Он вяло ковырял вилкой в тарелке, не замечая, что разбрасывает макароны по столу. Тетя Клава, которая не могла наблюдать за его мучениями без слез, не выдержала:
— Петенька, да что это с тобой! На тебе лица нет! Сходил бы куда-нибудь, развеялся. Может, в кино сходишь?
Петя вздохнул и покачал головой.
— И то верно. Сходил бы куда-нибудь! — подал голос дядя. — Вот завтра музыкальный фестиваль начинается. Говорят, будет очень интересно! Сходи!
— Нет, — сказал Петя. — Я уже решил. Я возвращаюсь домой. Вдруг Керамир вернулся в магическую школу?
Утром он отправился на вокзал и купил билет на вечерний поезд.
На ночь группа «Бешеные огурцы» и примкнувший к ней Керамир остановились в мотеле.
После простого, но сытного ужина вся группа собралась на берегу реки.
Жарко пылал костер. Бородатый Роджер настукивал что-то ритмичное и медленное, а близнецы негромко перебирали гитарные струны.
Керамир, разомлевший после ужина, растянулся на травке и вполуха слушал, как Сильва спорит с Ником о каких-то ладах и терциях. Сладкая дрема уже почти овладела Керамиром, и он едва не уснул. Но тут Роджер резко сменил темп. Теперь из-под его палочек вылетал четкий высокий перестук, в который периодически вплеталось глухое бормотанье большого басового барабана. Этот ритм напомнил Керамиру магическую церемонию заклинания духов предков. Последний раз Керамир участвовал в ней еще студентом, но сейчас знакомый ритм неожиданно воскресил в нем забытые воспоминания, и Керамиру захотелось освежить в памяти церемониальные движения. Когда-то он весьма неплохо вертел посохом сложные фигуры и даже занял второе место в школьном конкурсе посоховерчения.
Керамир подхватил посох, отошел шагов на десять и принялся вертеть посохом, пытаясь вспомнить последовательность церемониала. Конечно, движения были уже не столь быстрыми, как в молодости, да и радикулит не давал особенно развернуться, но попрактиковавшись минут двадцать, Керамир с удовлетворением отметил, что в состоянии проделать даже такую сложную фигуру, как тройная свеча с переворотом и подскоками.
Увлекшись упражнениями, он не сразу заметил, что барабанный бой стих. Оглянувшись, он обнаружил, что вся группа стоит в безмолвном оцепенении, вытаращившись на него. На лице у «Бешеных огурцов» было написано такое удивление, что Керамир обеспокоено оглядел себя. Он было решил, что в пылу занятий у него задрался балахон. Однако с балахоном оказалось все в порядке. Тем временем участники группы начали понемногу приходить в себя.