— Ша! Увянь! — рявкнул Вован и старичок испуганно умолк.
Вован действовал решительно. Он поставил старичка на пол, и тут же с силой наступил своей ножищей на обе ноги старика.
— Ай-ай-ай! — завизжал старик. — Мои мозоли! Моя подагра! Ай-ай-ай!
Тогда Вован, не отпуская ног старика, легонько стукнул его в челюсть. Старик покачнулся, но ступни, намертво прижатые Вованом к полу, не дали ему упасть.
— Зырь сюда, фраер! — процедил Вован. — Два раза не повторяю!
Старичок весь обратился в слух.
— Ты с Флей-феей корефанишься? — строго спросил Вован, и не давая старичку опомниться, потребовал: — Организуешь стрелку с этой биксой! Предъяву имею. Будем рамсы разводить!
— Но я только… — попытался возразить старичок.
Тут Вован не удержался и все-таки въехал старичку в луковку. Старичок охнул и мгновенно отключился.
— Ну вот, ласты склеил, — разочарованно констатировал Вован. — А че он там бубнил? Типа не может он с этой барухой скентоваться?
— Он хотел сказать, что действительно не может вызвать Флей-фею, — испуганно пискнул из-под вованового локтя чиновник. — Он всего лишь полотер!
Только теперь Вован заметил на ногах старичка большие, похожие на ласты щетки для натирания паркета.
— Во блин, лажа! — смутился Вован. Он осторожно потряс старичка за плечи:
— Слышь, ерикан! Ты живой там или скопытился совсем?
Старичок застонал и открыл глаза.
— Ты, терпила, не быкуйся, в натуре! — смущенно сказал Вован. — Запутка вышла! Вот! — и порывшись в кармане, Вован сунул старичку пару золотых реалов. — Это тебе на таблетки!
Сбежавшиеся на шум чиновники подхватили под руки охающего полотера и повели его из залы.
Вован тем временем продолжил следствие. Он выхватил могучей рукой из толпы первого попавшегося чиновника и прижав его к столу, с пристрастием вопросил:
— Где красючкин порученец? Где этот козырный фраер? Говори, падла!
— Господин статс-секретарь в отъезде! Сию минуту свяжемся! — полузадушено хрипел чиновник.
Один из его коллег бросился к большой клетке, выхватил оттуда огромную белую сову, торопливо нацарапал записку на клочке пергамента, привязал розовой ленточкой к совиной лапке и выпустил сову в открытое окно.
Прошло несколько минут. Вован несколько ослабил хватку, чтобы чиновник мог дышать, но отпускать его не торопился. Наконец послышалось хлопанье крыльев, и в зал влетела сова. Ее тут же схватили, отвязали записку и почтительно подали толстому чиновнику с большой серебряной звездой на фраке. Тот прочитал и повернулся к Вовану:
— Господин де Колляк, статс-секретарь Флей-феи, примет вас завтра, ровно в двенадцать. Благоволите прибыть без опозданий.
И с достоинством поклонившись, вышел из зала. За ним потянулись остальные.
Вован отпустил несчастного чиновника.
— Ладно, шныри, — сказал он. — Завтра так завтра.
На следующий день к двенадцати часам Вован и его спутники прибыли в замок.
У ворот их встретил вчерашний чиновник, сообщивший, что ему поручено встретить путешественников и препроводить их для аудиенции к статс-секретарю.
Когда они шли по коридору, попадавшиеся навстречу чиновники, едва завидев Вована, норовили незаметно прошмыгнуть мимо. Но если это не удавалось, чиновники старались продемонстрировать наивозможнейшую почтительность, кланяясь и приседая перед Вованом на манер китайских болванчиков. Судя по всему, молва о вчерашних подвигах Вована успела облететь все чиновничьи кабинеты.
Путешественников ввели в парадную залу, богато украшенную росписью и позолоченной лепниной. Большие напольные часы в резном корпусе красного дерева прозвонили двенадцать раз, и сейчас же двери залы распахнулись и в зал величественной походкой вступил сухой чиновник в безукоризненном черном фраке, увитом розовой орденской лентой. На груди его переливалась и играла огнями большая алмазная звезда. Это был статс-секретарь Флей-феи господин де Колляк. Рядом почтительно семенил молодой человек в форменном фраке с серебряными нашивками. Молодой человек, выбиваясь из сил, тащил огромный черный портфель драконьей кожи с золотыми замочками.
Остановившись при входе, статс-секретарь уставился на Вована водянистыми бесцветными глазами, ожидая поклона. Но поскольку Вован и в мыслях не держал подобных церемониальных глупостей, статс-секретарь, потеряв впустую несколько минут, поджал губы и направился к большому пюпитру, установленному посреди комнаты.
Молодой человек рысью обежал статс-секретаря, подскочил к пюпитру, раскрыл свой портфель, извлек оттуда большую гербастую бумагу и водрузил ее на пюпитр.
Статс-секретарь достал из нагрудного кармана очки в золотой оправе и пристроил их на нос. Строго глянув поверх очков на присмиревших оракула и волшебника и невозмутимо жующего жвачку из ароматной смолы Вована, он прокашлялся и начал читать:
— Во исполнение части первой параграфа второго инструкции про порядок обращения граждан неволшебного происхождения во флей-секретариат всемогущественнейшей и вседобрейшей госпожи нашей Фле-феи с вопросами касательно реализации неотъемлемого права на осуществление прекогниционных тенденций в соответствии с положениями пункта пятого статьи одиннадцатой раздела шестого распоряжения флей-канцелярии от девятого числа сего месяца номер пять-сорок пять дробь девять, с изменениями и дополнениями внесенными в соответствии с постановлением флей-администрации от десятого и двенадцатого числа сего месяца номер семь-шестьдесят два и семь-шестьдесят три соответственно…
Читал он без выражения, суконным голосом старого бюрократа, и Вована вскоре начало клонить ко сну. Канцелярские выражения, коими была без меры сдобрена речь статс-секретаря, приводили Вована в состояние дремотного оцепенения. Из сказанного чиновником он не понял ровно ничего. Нунстрадамус мужественно боролся с зевотой, пытаясь сохранить на лице выражение вежливой заинтересованности. Правда, удавалось это ему из рук вон плохо. В конце концов он задремал, повесив голову на грудь, свистя носом и даже слегка похрапывая.
Волшебник же напротив, слушал речь статс-секретаря с величайшим вниманием и одобрительно кивал во время наиболее виртуозных канцелярских оборотов. Статс-секретарь тем временем одолел небольшое сорокаминутное вступление, сопровождавшееся перечислением всех титулов Флей-феи и содержавшее такие определения как «всемысленнопроникающая» и «всепотаенноскрытоеразумеющая», и перешел к основной части доклада:
— Процедура получения права на загадывание желания состоит в нижеследующем. Лицо, желающее получить право загадывать желание, должно предварительно уведомить о том флей-канцелярию, подав соответствующую заявку в шести экземплярах на бланках установленного образца…
Тут помощник сорвался со своего места, рысью подлетел к статс-секретарю, и принялся что-то почтительно нашептывать на ухо.
— Гм! — сказал статс-секретарь, взглянув на пудовые кулаки Вована. — Будем считать, что заявку вы подали.
Он отложил в сторону несколько листков и продолжил чтение, из которого следовало, что «особа, коей по рассмотрению флей-канцелярией надлежащим образом оформленной и завизированной соответствующими структурными подразделениями флей-секретариата заявки оглашено положительное решение флей-канцелярии касательно допущения вышеозначенной особы к предварительной процедуре подготовки к получению разрешения на прохождение соответствующих испытаний должна по истечении трех месяцев с момента получения означенного решения лично явиться в флей-канцелярию для информирования указанной особы о предстоящем ей испытании».
Тут помощник вынужден был снова нашептать статс-секретарю на ухо, после чего секретарь с гримасой крайнего неудовольствия отложил в сторону еще несколько листков своего доклада. Помощник пошептал еще немного, после чего остатки доклада были отложены в сторону. Статс-секретарь неприязненно посмотрел на Вована и его спутников и раздраженно кивнул помощнику.