Горячая вода сделала своё дело, Полина быстро согревалась и приходила в себя, даже засмущалась, когда я погладил её тонкие ноги в опасной близости от пушка.
— А мама… Мама умерла? — голосок дрогнул, но сама Полли как я её звал, встречая после школы, уже не дрожала.
— Да, солнышко… Все умерли. Мы остались вдвоём.
— Втроём, — поправил меня пассажир.
И Полли встрепенулась:
— Кто это?
— Это? Ты тоже слышишь?
12
Полли тоже слышала пассажира. Так что мне стало даже чуть спокойнее — я не рехнулся, крышей не поехал. Правда, объяснить наличие пассажира в моей двушке это не помогало. От слова никак. А уж кто он такой…
Я надеялся, что он сам попытается объясниться, раз уж засветился, но пассажир молчал.
Пришлось признаться:
— Видишь ли, я даже не знаю, кто это и откуда он взялся. Только теоретически могу представить. Но не объяснить. Так что просто прими как факт: с нами ещё кто-то. И от него не скрыться. Так что пусть себе, не обращай внимания. Тебе и так досталось. Отмокай. А я схожу в вашу квартиру, возьму тебе одежду.
— Дядя Миша, не уходи, я боюсь!
— Ты же смелая девочка! В тебя стреляли, а ты жива. Я б так не сумел…
— Я просто испугалась! И когда началась пальба, упала. А потом на меня упала мама. А дальше я ничего не помню. И ничего не видела. Из-за крови. А потом увидела вас…
Понятно, Женя хоть и держала Полину в чёрном теле, в свои последние мгновения, может и не специально, спасла дочери жизнь. А команда зачистки поленилась проверить, не теплится ли жизнь в ком-то ещё. Они очень уповали на свои автоматы. Да и потом, скорее всего это был первый опыт массового истребления мирных граждан. Мне вспомнилось, что от убитого мною бойца изрядно попахивало сивухой. Там было не только сто грамм для храбрости, а куда больше. Вот он и не смог оказать сопротивление.
И счёт пока в мою пользу: один труп врага и одна выжившая. Но что дальше?
Для начала — чистая одежда для Полины.
Вода была ещё горячей, пена укутала девочку до подбородка, и она на удивление быстро приходила в себя. Или просто не понимала, что мать и сестрёнка мертвы? Так уже взрослая достаточно…
Стараясь чтобы свет из ванной не отразился в окнах, я бочком выскользнул в коридор, а потом на площадку. И тут же услышал шум в квартире, куда я направлялся.
За дверью кто-то был.
Только бы Полли не позвала меня!
Я запоздало пожалел, что не прихватил автомат и удивился молчанию пассажира: Полли он услышал во дворе и буквально вытолкал меня, а тут не предупредил об опасности в соседней квартире.
Возвращаться было поздно.
13
После героев на поле боя приходят мародёры. Впрочем, какими героями нужно было быть, чтобы положить во дворе уйму беззащитных людей? Такими же, наверное, будут и мародёры…
Я качнулся в сторону проёма, за которым лежал труп бойца в чёрном. В отличие от моей квартиры, здесь свет горел — покойник его же и включил, собираясь немного пограбить. Но мне это мало что дало — оружия здесь не было. Разве что на кухне где-то есть ножи, чисто теоретически, не может быть, чтоб их не было. Однако пока я их найду, выдам себя.
Я прихватил табуреточку из прихожей — сидя на ней в той, прошлой жизни обитавшая здесь соседка, дама довольно тучная, скорее всего, переобувалась. Оружие так себе, даже не мой кортик.
Взвесив всё, чем теперь располагал, — в прямом и переносном смысле, стараясь не шуметь, я преодолел последние метры до квартиры, в которой Полли больше не живёт.
Свет в ней тоже горел во всех комнатах, так что я зря прятал своё освещение, наоборот, выдавал себя тёмными окнами. Благодаря судостроительному заводу, наш посёлок был на автономном обеспечении. И когда город по большей части ушёл во тьму, у нас было электричество, вода, газ и отопление. Последнее, правда, начало сдавать. Что весьма печально в надвигающейся зиме. Так ведь и жить-то никто не должен был в наших домах. Уж после сегодняшнего точно.