— Занят путь. Чтоб понятно было и просто.
— Но ты ведь вроде уходил…
— Пытался.
— И что? — я волновался за него едва ли не больше, чем за себя, в своём безвыходном положении.
— Вернулся, — ответ был односложным.
— Застрял?
— Типа того, — пассажир быстро усвоил даже лексику полустанка, на котором увяз. Хотя, если быть точным, то использовал мою. Не всегда литературную.
— Нужна помощь? Ну, чтоб выбраться от нас?
— Ты не поможешь.
— Ну, просить тебя о помощи нам с Полиной, думаю, и смысла нет…
— Ты прав. При всём желании, помочь я вам не в силах.
— Спасибо за честный ответ.
— Не за что.
— А совет? Что мне дальше делать?
— По обстоятельствам, друг мой, — вернул давешний должок пассажир.
— Это я и сам знаю.
— Зачем спрашивал?
— А вдруг? Ты же подсказал, что девочка во дворе жива…
— Не исключено, что именно поэтому я вернулся.
— Наказание за вмешательство?
— Не исключено, — повторился пассажир.
— Но может, начнём всё сначала? Ты расскажешь о себе, о пути, о цели… А уж пойму я или нет — не важно. Всё равно ты уйдёшь, рано или поздно, и унесёшь свои тайны.
— Нет.
— Зачем же так категорично? Может, как раз из-за этого ты и завис тут. А поделившись грузом проблем…
— Нет у меня проблем. Это у тебя проблемы. И они только начинаются.
Я подхватился с дивана и бросился к окну, ожидая увидеть нашествие рати в чёрных бронежилетах. Но за окном был пустой двор. Не считая трупов почти в его центре. И лёгкого снежка, моросившего с мрачных небес.
— Да, да, они и есть твоя первая проблема, — проворчал голос в голове. — Ещё холодно, но к обеду будет плюсовая температура. И собаки…
— Что собаки?
— Уже унюхали. А следом придёт живность из рощи. Через пару дней здесь будет не продохнуть от смрада. Не ровен час, подцепите с девочкой заразу, почище вашего вируса. Да и зрелище не для ребёнка, учитывая, что там лежит и её мать.
— Я бы с удовольствием съехал отсюда. В любой момент может погаснуть свет, вода закончится… И тогда мой седьмой этаж станет не убежищем, а клеткой. В деревню надо бы, но куда?
— По дорогам не пройти, — предупредил пассажир. И я не стал уточнять, откуда ему это известно. Он же узнал как-то, что Полли жива.
— А на машине? — мой старенький «Пежо» даже был заправлен, перед самой изоляцией залил полный бак.
— Тем более. Если у тебя не танк…
— Увы…
— Да и не всякий танк пройдёт, — окончательно разбил мои надежды пассажир. — Даже по бездорожью. Кое-где уже и минные поля стоят. А деревни… На полста вёрст выжжены сегодня ночью, пока ты спал.
— Зачем?!
— А что, есть логика в том, что делалось до того? Разве что с точки зрения выживания нескольких сотен тысяч. В обмен на смерть миллионов.
— И кто эти счастливчики? — я уж почти поверил во всезнайство своего невидимого гостя.
— Выжившие или отданные на заклание? Ибо сказано: и живые позавидуют мёртвым…
— Блин, вот только не надо говорить со мной моими же словами. Или это я сам с собой говорю?
— Тебе виднее, — не стал спорить пассажир.
— Дядя Миша, — встряла в разговор Полина, которую мы своей беседой разбудили, забыв, что она тоже слышит моего гостя…
— Я тут, Полли. Как спалось?
18
На завтраке я решил не экономить. Неизвестно, сколько мы здесь продержимся. Но ясно, что недолго. Так что стоит дожить красиво, раз конец один.
Оладьи пышной горкой дымились перед девочкой, у меня паром дышала любимая чашка с кофе.
— Кушай, Полли. Что не так?
— Дядь Миш, а мама на небе?
— Не знаю, солнышко. Но уверен, ей уже не будет плохо. А ты ешь, нам с тобой силы нужны.
— Зачем?
— Чтобы жить. Назло тем, кто убил твою маму. И Сашеньку.
— Сашка была противной, — Полина поковыряла вилкой оладушку, щедро политую сгущёнкой.
— Ну, ну, не надо так о сестрёнке. Тем более её уже нет.
— И всё равно, — с упрямством, ранее за ней незамеченным мотнула Полли головой.
— Ты, главное, ешь. Чтобы в случае чего мне не пришлось нести тебя на руках. Я не осилю, ты уже большая. А идти нам, если придётся, то немало.
— А где твой этот… пассажир?
— Утром был здесь. Он сам себе хозяин. И у вас будет ещё время поболтать. Пока я займусь делом.
— Каким?
— Надо бы всех похоронить. Иначе может быть эпидемия…
— А сейчас что?
— Ну, сейчас другое. Вирус. А тут будут микробы. Бактерии. Или что там ещё, не силён я в этом. Всё, что учил в школе, уже забыл. Но помню, что мёртвые тоже кусаются. Хоть и иначе.
— Как зомби, что ли?
— Хуже. То в кино. А тут жизнь. И смерть…
Заразиться я не боялся. Даже если среди мёртвых были больные, они уже не дышат. Ещё и суток не прошло с расстрела, а значит, тела если и начали гнить и разлагаться, то внешне этого пока ещё не видно. Но риск подхватить трупный яд и смрад заставили меня облачиться в химкомплект и респиратор — за время, которое отводит изолирующий противогаз, я точно не справлюсь.