Женщина сидела у входа в храм, укутанная с головы до ног одеялами, и прижимала к себе младенцев. Он слышал ее мяуканье. Звук был нежным, как старинная мелодия на фоне безмолвия снегов.
Его воины жались друг к другу небольшими группами, трясли гривами и звенели кольцами в ушах, стараясь вытащить сосульки из меха. Несколько коричневых собирали дрова на костер, и самые нетерпеливые уже протягивали руки к огню. Пламя было еще слабым, но солдаты толпились вокруг него, прижимаясь друг к другу. Лейтенант Битак, один из участников группы разведки, коричневый в светлую крапинку бенар, вышел их глубины храма.
— Никого нет, сэр, — доложил он.
— Хорошо, — ответил Стак. — Идите за мной. Я еще раз хочу взглянуть на него изнутри.
Воин замешкался, вновь зажигая лампу и возясь с фитилем. Наконец, ему это удалось. Лампа горела ярко-желтым светом, когда он последовал за Стаком.
После того, как женщина призналась в том, что имеются подземные ходы, он стал вспоминать свое первое посещение храма. На стенах одной из комнат он запомнил высеченную на камне картину. Сначала он решил, что на ней изображено какое-то историческое событие, подобно рельефам в Зале Хьюстаса на Бена- русе. Но во время марша он засомневался в своих выводах.
Стак быстро шел из комнаты в комнату в глубь храма. Коричневый следовал за ним, лампа его подпрыгивала при каждом шаге. Все помещения казались ему одинаковыми, все были покрыты резьбой. В комнате, которую он искал, стоял сладкий запах. Он помнил его. Стак остановился, принюхиваясь. Он почувствовал слабый запах. Он прошел еще две комнаты и нашел ту, которую искал.
Стак немедленно нашел рисунок. Он находился между двумя продольными рельефами и имел форму ромба с четкими линиями контуров. В каждом углу ромба были изображены квадраты, а в них крошечные человеческие фигурки. Это была карта, их Атлас на каменном рельефе, вырезанный искусной, точной лапой.
Лейтенант Битак фыркал и завывал, обращая на себя внимание. Стака охватило раздражение.
— Держите факел ближе, чтобы я мог рассмотреть, — проворчал он.
Воин торопливо подчинился. Стак водил лапой по желобкам, остановившись, чтобы убрать набившуюся в одном месте грязь. На рисунке были изображены дома и улицы, но были ли эти дороги подземными или наземными?
Он повернулся к коричневому:
— Приведите мне женщину.
Ярин был теплым и сухим, в камине горело хорошее пламя. На белом молитвенном камне у стены было разложено сырое белье. От дымящихся тушеных овощей исходил приятный аромат. Уилис спал на соломе рядом с Пенджаб Нэнни, остальные разбрелись по гроту. Они ели, потягивались и вели разговоры о захватчиках и о Том, Кто Слышит. Тон сидел один в темном углу. Пенджаб Нэнни с трудом поднялась и, волоча ноги, подошла к сыну. Он молча посмотрел на нее и она села рядом.
— Ты говоришь, что не голоден, — произнесла она. — Тогда почему не попытаешься уснуть?
Он покачал головой.
— Не могу.
— Помощь уже здесь, на Фиаме, — доверилась она ему.
— Ты уверена?
— Да. Эфир буквально взрывается от этой новости. Тот, Кто Слышит, даже сейчас с нами.
— Как Тот, Кто Слышит, найдет нас, зарывшихся в нору Ярина?
— Мы сами найдем его. Трудно проследить за ее мыслями, но ее присутствие очевидно.
— Значит, выручать нас прилетела всего одна женщина? Я не хотел бы показаться неблагодарным, но тебе не кажется, что нужна мужская сила, чтобы победить этих тварей? Они огромные и с оружием. Женщины обладают хитростью, а нам понадобится физическая сила, чтобы встать на пути захватчиков.
— Мы сами станем этой силой, сын мой. Нам нужны идеи и знания Той, Которая Слышит. Я полагаю, она много знает об этих монстрах.
Тон вздохнул и пожал плечами, затем поднялся.
— У нас нет времени ждать, пока эта женщина найдет нас. Я сам пойду ее искать.
— Тебе не кажется, что сначала надо поесть и отдохнуть?
— Может быть, я посплю после того, как найду Ту, Которая Слышит?
— А может, уснешь по пути.
— Если такое случится, то скорее всего, монстр найдет меня и съест на обед.
— Как раз это я и имею в виду.
— Это не имеет никакого значения.
— Ты хочешь покончить жизнь самоубийством?
Тон уставился на нее пустым взглядом и вдруг засмеялся. Ее сын начинал сходить с ума.
Холод, холод, холод. Низкая температура забирала тепло ее тела, несмотря на парку, перчатки и толстое белье. Пальцы Арианны Центури онемели, пока она тащилась по расселине вулкана. Она опускалась все ниже, и путь становился все труднее. Однажды она споткнулась на камнях, потеряла равновесие и упала на спину.