Монтори не значило ничего. Этим именем просто назывались подруги жрецов после совершения ритуала.
— Страх перед браком? — спросил Микаэл.
Уинн взъерошился. Да, страх. Именно это было причиной его тревоги.
— А ты не волновался бы слегка на моем месте? — спросил он.
— Может, и нет. Наши жизни посвящены одному и тому же — благу Лиги.
— Я принес файл с ее биополем, почитай, — тихо сказал Микаэл, снова уставившись в пламя огня. — Она очень красива. Экзотична, если верить фотографиям. Ефрим Центури, судя по всему, долго хранил это в тайне. Я взял бы ее себе, если бы обладал твоими талантами.
— В этом я могу тебе помочь.
Микаэл засмеялся. Какое-то время они сидели молча, слушая треск огня. Над головой прошумел шаттл, от чего задрожали окна консерватории.
— Я смотрю, кое-кто решился на рискованное предприятие, — сказал Уинн.
— Помолись, чтобы все было хорошо. Я всегда волнуюсь в такие туманные дни. — Микаэл повернулся к Уинну. — Свадьба планируется в конце недели. Невеста и сопровождающие ее прибудут послезавтра.
— Что? — У Уинна пропал голос и ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем он смог снова заговорить.
— Что ты делаешь со мной, Микаэл? — он вскочил со стула и быстрым шагом прошелся по Консерватории. — Ты сообщил мне об этом всего лишь вчера вечером! Не могу поверить, что ты уже успел связаться с ними после этого.
— Я и не делал этого, — ответил Микаэл. — Ефрим Центури срочно связался с нами утром. Ему нужен был ответ, Уинн. У его дочери классические симптомы ДЛП. Он не мог ждать.
— А меня ты не мог спросить? — Уинн остановился перед баром, схватил хрустальный стакан и швырнул его в камин. Микаэл отклонился, потому что стакан разбился о топку камина. Сукин сын! Гнев распалил Уинна. Он протянул руку за вторым стаканом, но слова брата остановили его.
— Швырни этот стакан, и я позову охрану и прикажу бросить тебя в тюрьму, пока не успокоишься.
Уинн стукнул стаканом по стойке бара и уперся в нее локтями, прикрыв лицо. Ну зачем он так сопротивляется? Это еще не конец жизни. Он вздохнул и посмотрел на брата.
— Дженни сейчас на Вералоне. Я должен сказать ей до того, как об этом будет знать вся Лига. Она вернется только на следующей неделе.
— Она вернется раньше. Можешь быть уверен. — Микаэл снова уставился на огонь. — Утром я сделал сообщение.
Уинн смотрел на Дженни Хендерсон-Стюарт, пытаясь сохранить спокойствие, но чем громче она говорила, тем сильнее росло в нем чувство беспомощности. Он хотел сказать ей, что объявление о его бракосочетании с принцессой было политической игрой, и их отношения останутся прежними. Все без лишнего шума могло продолжаться и дальше. Но слова замерли на губах, и он молчал, чувствуя, что расстройство может вылиться в гнев и нетерпимость.
Он уже говорил об этом с Микаэлом. Тот замахал руками и запретил думать о таком компромиссе. Он должен был помочь Арианне Центури с ее ДЛП и вести такой образ жизни, чтобы Лига видела, что он нашел счастье с женщиной клана Кэзари. Они спорили два часа. Оправдания Уинна трогали только воздух. Микаэл не стал слушать.
В тот день, когда верховный вождь объявил о помолвке вице- короля с Арианной Центури, Уинн не мог избавиться от прессы и постоянных напоминаний о предстоящем событии. Как только об этой новости стало известно от его брата, заработала телеграфная служба галактики, заполняя специальным сообщениями телевизионные передачи и первые страницы газет. Дженни тут же услышала о помолвке и прибыла первым транспортом, чтобы в глаза высказать ему свое недовольство. Он не удивился бы, узнав, что и бенарам известно о предстоящей свадьбе.
Дженни была дочерью лорда Иссика Хендерсона-Стюарта. Он принадлежала к его классу, была хорошо воспитана в духе понимания своего скромного по отношению к мужчине места. Но при ее появлении в Арчер Холле он сразу увидел, что она в ярости. Это чувство пересилило ее обычную мягкость и позволило ей найти смелость, чтобы презирать его.
Они встретились в центре гостиной, как часовые на границе. Стройная фигурка Джейн напряглась, ее коротко подстриженные светлые волосы, зачесанные назад, подчеркивали надутое выражение лица.
— Почему ты не сказал мне? — прошипела она. — Ты знал. Почему ты продолжал заставлять меня верить в наши отношения?
— Я не сказал, потому что сам узнал об этом в начале этой недели, — ответил он. — Свадебный контракт был составлен срочно, и у меня не было времени связаться с тобой.