Дженни кивнула и встала из-за стола, не подняв взгляда на мужчин. Уинн смотрел, как она исчезает в дверном проеме, и сердце у него билось.
Микаэл пристально посмотрел на Хендерсена-Стюарта.
— Я приказывал, чтобы движение на Перлинианском Шельфе было ограничено, за исключением случаев, когда есть специальное разрешение вице-короля. А только что из моих собственных пунктов наблюдения сообщили, что получили SOS с фрегата «Горный Разведчик», записанного в ваших реестрах. Корабль, который не был подготовлен для полетов в четырнадцатом секторе. Что он делал там?
Хенденсен-Стюарт издал хрюкающий звук и начал говорить:
— Вы правы, вас ослушались, но в том, что случилось, нет моей прямой вины. — Он сделал паузу, театрально вздохнул и продолжал: — Мой сын Джеффри не обращал внимания на приказы, которые я издавал в своем клане. Он принял на себя командование без моего ведома. Когда я обнаружил это, было уже слишком поздно возвращать его, не создавая опасности для моего клана.
— Почему вы сразу не сообщили мне об этом инциденте? — спросил Уинн.
— Я не знал, что должен был докладывать вам, сэр, обо всем, что касается моей собственности и моих людей.
— Ты безмозглый дурак! — взревел Микаэл.
Этот рев заставил Уинна подпрыгнуть. Голова страшно заныла от резкого голоса брата.
Верховный вождь продолжал говорить сквозь стиснутые зубы:
— Вы знали о возможности вторжения бенаров, и ваше отношение ослабило безопасность Лиги.
Человек в мольбе распростер руки ладонями вверх.
— Я умоляю вас о прощении. Как я мог знать, что это окажется чем-то серьезным, а не очередной шалостью испорченного взрослого ребенка, который вернется домой самое большее через неделю, полный приключений и готовый понести наказание.
Микаэл молчал, но Уинну казалось, что мысленно он колотит этого человека.
Хендерсен-Стюарт снова вздохнул, нарушив тишину:
— Я потерял сына, и уже слишком поздно.
— Вы останетесь на Алуне до дальнейших распоряжений, — приказал Микаэл. — Я вас смещаю.
Хенденсен-Стюарт, поднимаясь, провез стулом по дубовому полу.
— Слушаюсь, мой Верховный вождь. — Он, переваливаясь, пошел к двери и оставил братьев одних.
Они долго молчали. Микаэл был озабочен, взгляд его остановился на стене, где висел портрет их отца.
— Иссик Хендерсен-Стюарт не был похож на человека, горюющего о смерти сына, — сказал, наконец, Уинн.
Два длинных дня. Был момент днем, когда Уинн думал, что свалится, но он преодолел себя и продолжал работать. Он испытал глубокие потрясения, те, что проникают прямо в жизненные центры. Чтобы расслабиться, ему нужны были медитация и покой. Но разве это было возможно? Он должен был установить связь с Арианной, а после этого он не сможет спать.
Уинн стоял на балконе своей комнаты. Был поздний вечер, туман стелился низко, превращая Алунатабор в желтое пятно. Город, построенный из песчаника, бетона и металла, был островом теплоты, удобно устроившимся по одну сторону Оларабской долины. Алунатабор был жарким и знойным, собирая тепло пустынного солнца. Даже когда ночами температура в окружающих горах была невысокой, от города шел пар. Узкие улицы утопали в кольцах клубящегося тумана, поднявшегося от вод Изумрудного озера.
В юности Уинн часто прогуливался по городу в сумерки, прислушиваясь к шумам уличных базаров и медленно заполнявшихся людьми гостиниц. Алунатабор был для него необыкновенно привлекательным. Он был как город Полусвета, пробравшийся в физическое пространство. Уинн посмотрел на небо, чтобы убедиться в его физическом существовании, и увидел картину, усеянную звездами и кольцами — драгоценными дарами Аньи.
Ветерок донес до него пение Шэмони, которым они приветствовали приход ночи. В сердце у него кольнуло, и он на минуту закрыл глаза и с наслаждением слушал звуки мужских голосов, доносившихся через долину.
К нему на балкон вышла Арианна Центури. Она села рядом с ним на балконную стену и молча смотрела на него огромными золотыми глазами. Маска-татуировка подчеркивала ее красоту, придавая мягкость густым длинным ресницам. Рыжие как пламя волосы завитками обрамляли лицо. Она повернула голову, чтобы посмотреть сверху на его любимый город.
— Эти звуки принадлежат Жрецам Охотникам? — спросила она.
Уинн глотнул, чтобы прочистить горло, и прислонился к стене балкона. Арианна продолжала смотреть на Алунатабор.
— Ты много знаешь о моей религии? — спросил он.
Арианна медленно покачала головой.