— Ну, а теперь, когда спутницы не могут менять что-либо в пространстве без помощи Шэмони, что происходит во время теста?
— Безобидный фокус, — ответил он. — В Полусвете воспроизводится какая-нибудь простая ситуация. Ничего, что угрожало бы жизни или хотя бы волновало. Так что здесь не о чем беспокоиться. Ты просто последуешь за мной на место испытания. После того, как ты явишься туда, я буду уже в другом мире. С помощью экзаменаторов ты последуешь туда за мной и освободишь меня. Может быть, жрецы заставят меня принять позу человека, который подвергается порке. — Уинн улыбнулся. — Это, кажется, их любимая переменная. В любом случае, все, что тебе придется сделать, это развязать меня. И на этом ритуал закончится. Мы будем единым целым в их глазах.
Видения из сна помешали Арианне ответить. Может быть, Нагали показывала ей испытание Уунама Абелона, когда в нем что- то пошло не так? Картины сна мелькали перед ней, а ДЛП еще больше путал ее своими нашептываниями, и она не могла сосредоточиться на чуждых ей религиозных понятиях. Она не хотела быть ничьей Монтори. Это лишило бы ее той самостоятельности, которая все еще была при ней. И тогда Уинн Форрест стал бы окончательно доминировать над ней.
— У меня еще не было достаточно опыта в Полусвете, — пробормотала она.
— Не волнуйся, — успокаивал ее голос Уинна. — Экзаменаторы будут следить за тем, чтобы мы спокойно вернулись в реальный мир.
Она постаралась, чтобы голос ее звучал уверенно, и даже улыбнулась.
— Я постараюсь помочь тебе дойти до седьмого уровня.
Уинн тоже улыбнулся и повернулся к ней.
— А теперь, когда я рассказал тебе об этой волнующей церемонии, может быть, ты скажешь мне что-нибудь?
Арианна замешкалась с ответом.
— Что тебе хотелось бы услышать? — пробормотала она.
— Тебя, насколько я понимаю, беспокоит сон, вызванный гералом. Ты ничего не хочешь мне сказать?
— Тебе что-то сказал Билл Оска?
— Да, но только потому, что волнуется за тебя, Маленькая Птичка. И я тоже. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась.
Уинн порывисто взял ее руку в свою, нежно поглаживая ее.
— Я счастлива, что оказалась здесь, — произнесла она. — После того, что случилось со мной в последние недели, приятно знать, что есть кто-то, кому я небезразлична.
— Ты моя спутница. Иначе не может быть.
— Даже при всех этих сложностях мы становимся друзьями, не так ли?
— И может быть, даже больше.
— Воздействие любви из прошлой жизни? — спросила она.
Он улыбнулся.
— Вполне возможно. — Уинн помолчал, прокашлялся и прошептал: — Расскажи мне о твоем сне, Маленькая Птичка.
Она уже хотела было рассказать ему все, но Нагали остановила ее признания. Зазвенел телефон на столе. Уинн нахмурился, отпустил ее руку и взял трубку.
— Здравствуй, Микаэл, — сказал он в трубку.
Во время их разговора смешливые голоса мыслей-нашептываний все громче звучали в мозгу Арианны, заставляя ее подняться с дивана. Она постаралась вести себя при этом, как обычно, чтобы не беспокоить Уинна. Телефонный разговор отвлек Уинна, и она спокойно ушла на кухню.
«Ты Монтори. Впереди опасность, Монтори. Что будем делать? Ты ничего не можешь, ничего».
Она схватилась руками за голову и глубоко вздохнула. Чтоб вы провалились, монстры! Бормотание ДЛП затихло.
— Через несколько минут здесь будет Микаэл, Маленькая Птичка, — сказал Уинн, положив трубку. Он стоял, потягиваясь, как кот.
Арианна нехотя улыбнулась. Уинн пробормотал что-то о документах и удалился в свою комнату. Арианну внезапно охватила жаркая волна, и в глазах появились звездочки. От охватившей ее слабости она оперлась о полку и, прикрыв глаза, ждала, пока не спадет температура.
Легкий стук вдруг заставил ее прийти в себя. Арианна открыла глаза, и воспоминания о Зенате и бенарах пронзили ее. Это было ее второй болью, светящейся молнией, которую зажигал в ней паразит. Она прогнала эти картины и взглянула на стеклянную дверь. Прямо за ней на террасе стоял Микаэл, держа в руках стопку книг.
Арианна пересекла комнату, стараясь не шататься, и открыла дверь.
— Привет, сестренка, — сказал Верховный вождь. — Я встретил разносчика книг из библиотеки Лиги. Он нес это тебе. — Микаэл остановился около нее. — Куда мне положить их?
— На обеденный стол, мой господин.