Тон и Срил Хиат, муж послушницы, закатили камень на место, скрывая вход от больших волков. Пенджаб Нэнни взглянула на Емета Джори, сына ее кузена Нана, который ел тушеное мясо. Он передал его Пенджаб Нэнни с застенчивой улыбкой.
— Почему ты не осталась на Энергетической станции с другими? — спросил Тон, садясь рядом с ней.
— Мы в экстремальной ситуации, и у меня не было времени ждать. Мне нужна была твоя помощь и твоя сила, и я думала, что ты, может быть, нашел Кара Нин.
Вместо Тона ответил Срил.
— Она была с бригадой вязальщиц, когда начались взрывы. Я никогда не слышал такого грохота. Я видел Кара Нин с Джатера на груди, но они упали на землю. Небо было забито атакующими машинами. Они почти касались поля в полете. Мы убежали, Пенджаб Нэнни. Все, кто мог. Я не думаю, что Кара Нин поднялась.
Он посмотрел на Тона и затем перевел взгляд на огонь.
Они долго молчали, и в конце концов старая женщина решила, что она совсем не голодна. Тон уставился на свои руки, которые он сжал в кулаки.
— Мы должны бороться с ними, — сказала Пенджаб Нэнни.
— Как мы будем бороться, если мы даже не знаем, кто они, — пробормотал Тон.
— У нас нет никакого оружия, — напомнил Емет.
— Может быть, есть, — ответила она. — Мы можем кое-что взять из Амаруна.
Тон наклонился. Он повернулся, глядя на нее своими большими карими глазами.
— Пойдем к могиле Сираки Фэт и воспользуемся этим шансом, чтобы начать наше самоуничтожение?
— Я думала над этим долгие мили пути. Мы должны.
— Может быть, захватчики сами уйдут?
— Может быть, но я думаю, что нет. Я думаю, что они здесь, чтобы завоевать наш мир. Как одна из защитниц Детей Пламени, я должна исполнить свой долг и помочь изгнать их.
Тон медленно наклонил голову в знак молчаливого и неохотного согласия.
— Да, — пробормотал он.
Пенджаб Нэнни взяла миску с мясом и поднесла ко рту, прислушиваясь к отдаленному вою больших волков.
Стак элан Эмок принюхался к холодному воздуху внутренних помещений человеческого храма. Высоко в горах воздух пах свежестью и чистотой без малейшей примеси затхлости или серного дыма от вулкана. Но все же чем-то сильно пахло. Он не мог определить чем. Заходя в каждую комнату, он увлажнял нос языком и принюхивался. Исследование продвигалось вперед.
Одни помещения были широкими и высокими, другие узкими и очень низкими. Повсюду были человеческие письмена, поблескивавшие под светом его фонаря. Следом за Стаком шел Мек тоже с лампой. Звон его серег служил опознавательным маяком в темноте.
— Вы думаете, это письмена, капитан? — спросил он.
— Определенно. Мы на пороге понимания этих существ, Мек. Как только нам это удастся, мы начнем их одомашнивание. И бенары избавятся от голода. И, — тут он ухмыльнулся, — от овощей.
При этих словах Мек фыркнул.
— Но, сэр, как же мы будем расшифровывать письмена, если наши компьютеры-дешифровщики не работают? Без интерпретаторов это отнимет очень много времени. Вы думаете, генеральный штаб поддержит нас?
— Не знаю. Именно это меня беспокоит.
— Конечно, капитан, — ответил Мек. — Я прослежу, чтобы ваши приказы выполнялись немедленно.
— Хорошо. Я возвращаюсь на борт «Крууктана» на несколько временных периодов. Вы остаетесь главным.
Его помощник отдал честь одеревеневшей рукой. Стак направил свет фонаря в другую комнату. Он повел ухом и уловил звук журчащей воды.
Пенджаб Нэнни сидела у огня, аккуратно расстелив Акуменскую материю на полу пиджиновой норы номер один. Это был голубой квадрат, сотканный вручную с вышитыми на нем фигурами Сираки Фэт и ее супруга Эмбала Йиваха. По краям, украшенным тонкими белыми кружевами, находились изображения звезд, лун и солнц. Ковер соткала ее прапрабабушка, и он переходил из поколения в поколение, пока не достался Пенджаб Нэнни.
Нащупав руками черный кожаный мешочек, лежавший у ее ног, она развязала завязку и высыпала содержимое себе на ладонь. Оттуда высыпалось несколько оракульских камней, сверкавших золотом, с вырезанными на них знаками. Спирали, приносящие счастье, кресты и еще три линии, проходящие через центр четвертой. Лучше было не бросать этот камень. Вселенная состояла из находящихся в равновесии противоположностей. В ней было столько же хорошего, сколько и плохого. Сирака Фэт была первой, кто стал предсказывать по этому камню. Говорили даже, что она сама придумала его, а небо подсказало ей нужные символы.