Пенджаб Нэнни сменила позу и села на колени. Бедро играло с ней скверные шутки. Она старалась не обращать внимания на спазмы, и все же у нее на мгновение захватило дыхание от боли. На самом деле ей надо было бы попасть в Ума-Эри и почитать советы о том, как его лечить. Держа оракульский мешочек обеими руками, она высоко подняла его. Тон наблюдал за ней из тени бочек с зерном, глаза его блестели в плохо освещенной комнате.
— Пусть катализатор вселенной зарядит Акуменский Оракул, и пусть дух Си-раки Фэт предскажет моей рукой будущее Фиамы.
Пенджаб Нэнни перевернула мешочек, и камни упали на ковер. Пять упали плашмя, остальные укатились. Цепочка была проложена. Это послание из вселенной Детям Пламени.
Четырьмя из выпавших камнями были Ассан, Кун, Уни и Фел. На них были изображения кругов, черточек, звездных точек. Спиралей не было. Фел — это квадрат Сираки, это может быть благоприятным. Далее шли указания на защиту, выступление сил — как естественных, так и потусторонних. Предсказывалось также умение ждать. Кун представлял лунное время. Должен закончиться длинный сезон, прежде чем спутник снова можно будет видеть более или менее регулярно. В то время, когда любимые люди умирали, вселенная подчеркивала необходимость терпения. Судя по всему, их спасение зависит от последнего камня — Торра-эти- Финол — оракула общения и двойного смысла. Они должны будут измениться как народ и с доверием отнестись к тем, кто прибудет, чтобы им помочь. Торра-эти-Финол представлял кооперацию незнакомых людей.
Старая женщина вздохнула и устроила поудобнее свои больные ноги и бедро. Она сделала большой глоток «Якузала», почувствовала, как ликер проник в желудок и согрелась. Тон все еще смотрел на нее, стиснув зубы.
Она вытерла губы рукавом, все время глядя на него. Он не отвел взгляда. В нем шевелились гнев и печаль, и Тон впитывал их, как губка. Месть и жажда крови занимали его мысли. Итак, началось действие Торра-эти-Финола.
Еще не кончилась первая половина дежурства Стака на «Крууктане», как поступило сообщение от его помощника. Связи сильно мешали метеорологические помехи. Он не был уверен, что правильно понимает Мека, пока не прибыл курьер. Связь не была уж настолько сильно искажена.
Стак напряженно смотрел на подчиненного, чем выдал свои чувства. Молодой лейтенант, стоявший перед ним, определенно понял их.
— Повторите сообщение! — пролаял Стак.
— От командора Тели. Под покровом темноты несколько людей проникло в палатку, убив часового. Его оружие украдено, в том числе звуковое ружье. Тело воина было найдено при смене караула. Территория патрулировалась, но из-за сильного снегопада невозможно было уследить за людьми. Какие будут приказы, сэр?
О великий Хьюстас! Эти люди умели убивать не хуже бенаров. Проникнуть в их лагерь и спокойно уйти! Надо отдать им должное. Не зная точно его сил, они все равно пытались нанести вред. Жалкая попытка, конечно, но достаточная для того, чтобы держаться настороже. Они напоминали ядовитый зуб змеи, опасный, пока его не выдернуть.
— Передайте командору Тели, — сказал Стак. — Усильте охрану вдвое и продолжайте действовать по старому плану. Я пришлю пополнение, чтобы окружить храм. По окончании следующего периода я прибуду на планету сам. Все. Вы свободны.
Курьер отдал честь и удалился. Стак вернулся к докладу императору, которым он занимался. Это был уверенный, смотрящий в будущее доклад, и он был хорошо составлен. Стак тщательно выбирал слова, описывая открытие храма и надеясь этим отвлечь внимание от вторжения людей в лагерь. Если он хотел получить еще техников и средства, ему надо было создать картину полного контроля и превосходства над чужаками. Стак не мог позволить себе колебаться на службе. Он знал, что те, кто так делал, смещались, и о них потом ничего не было слышно.
Пенджаб Нэнни дрожала, холодный ветер пронизывал ее насквозь. Она стояла в дверном проеме пиджинской норы номер один. Боязнь замкнутого пространства держала ее снаружи, там она могла хотя бы восстановить дыхание. Как правило, ее не беспокоила необходимость находиться под землей, но помещение было заполнено живущими там людьми, и теснота заставила ее выйти наружу. Вдалеке выли большие волки, звук доносился с востока. Ей нужно вернуться в пещеру, чтобы не привлечь их своим запахом. Пенджаб Нэнни все медлила.
После многих часов обсуждений и споров они решили идти на Амарун, как только стихнет пурга. Тон рвался туда, печаль его обратилась в гнев, и ярость взяла верх над чувствительностью. Его трудно было контролировать. Он ходил по пиджиновой норе, пока они спорили, высказывая одно предположение за другим.