— Какая нам польза от этого сигнала, Пенджаб Нэнни? — вмешался Эмет. — Среди нас не много борцов, и ты только что сказала, что пришельцы хотят съесть нас. Как нас может спасти отклик одного человека?
— Не могу сказать. Вселенной лучше известно, что требуется, чтобы излечиться от той болезни, что поразила нашу планету. Мы будем руководствоваться указаниями свыше. Вы не можете сомневаться в их правоте.
Пенджаб Нэнни вернулась к огню и села рядом с Уилисом. Происходящее стало постепенно проясняться, как надпись в пергаментном свитке, с которого снята печать. Им надо быть готовыми ко всему.
— Сколько времени нам ждать помощи? — спросил Уилис.
— Я думаю, несколько дней, — ответила она. — Не больше.
— Когда мы отбываем? — спросил Тон.
— Как только рассветет, — ответила Пенджаб Нэнни.
— Путь будет трудным и по поверхности, — сказал Уилис. — Ты одолеешь его?
— Да, — ответила она. — Путь будет трудным, но долг есть долг.
Другие Нэнни тоже услышали позывные, так же как и она, и они тоже стягивались к Ума-Эри, зная, как и Пенджаб Нэнни, как много они теряли. Даже легкая проверка эфира показывала всеобщую суматоху.
Голос Тона прервал ход ее мыслей.
— Как мы найдем Того, Кто Слышит? — спросил он.
— Тот, Кто Слышит, найдет нас сам.
— Не знаю, стоит ли доверять сигналу. Мне бы хотелось иметь побольше уверенности.
— У тебя ее не будет! — Пенджаб Нэнни снова отошла от огня, чтобы проверить запасы. Она постукивала пальцем по мешкам, подсчитывая их. При этом женщина отвернулась от огня, ее спина оказалась в свете пламени.
— Я не хотел обидеть тебя, мама, — прошептал Тон.
— Не бери в голову.
— Мы всегда полагаемся на Нэнни, — вмешался Уилис. — Вы всегда знаете больше. Мы идем за вами вслепую. Вы же не можете обижаться на нашу озабоченность?
Пенджаб Нэнни посмотрела на него через плечо.
— Нет, — пробормотала она. Это чувство было ей знакомо теперь.
Стак приказал прочесать территорию. Он сказал своим воинам, чтобы они осматривали норы и расщелины, выступы и щели. Операция отнимет много времени, и послать он мог только светлых бенаров. Он не ждал от них многого, но делать было нечего.
Черный бенар захлопнул входной тент палатки, взвившейся под натиском ветра. Температура быстро понижалась, и на морде замерзали сосульки. Солдаты пока держались. Он понимал, что в них надо поддерживать моральный дух, раз уж он поставил перед собой цель обнаружить этих ужасных людей. Он помучится несколько дней, но останется с ними.
Стак присел на край своей кровати. Обогреватель находился рядом с ним, выбрасывая пары горячего воздуха, тут же исчезавшего в окружающем холоде. Он не очень помогал согреться. Стак собирал сосульки с меха и вспоминал свой родной мир и тепло солнечного курортного города на южном берегу. Он первым делом поедет туда, когда онивернутся на Бенарус.
Мысли о приморской деревне унесли его к воспоминаниям о Иак элан Ритате. Он встретился с ней во время отпуска. У нее был замечательный коричневый мех, отливавший на солнце каштановым оттенком. Стак однажды увидел ее на базаре, когда подбирал ожерелье из камней столла. Его внимание привлек изящный жест, когда она открывала кошелек, чтобы расплатиться. Стоя за ней в очереди к прилавку, он тряхнул гривой, чтобы послышался перезвон колец и колокольчиков. Иак оценила его внимание улыбкой и тихим приветственным рычанием.
Стак начал разговор, спросив ее, зачем она покупает эти камни. Она объяснила, что у ее недавно родившегося ребенка было осложнение после желудочного заболевания, и она надеялась вылечить его с помощью камешков. Он мог бы сообразить, что она лгала, но стремление понравиться заставило его пренебречь логикой, и он оставил без внимания ее объяснения. Не пускаясь в размышления, он пригласил ее выпить.
Они долго разговаривали в кафе на тротуаре. Она была безработной музыкантшей. Иногда ей удавалось найти работу в местных пивных. Ее спутник умер в стычке с коричневыми, которые не помнили своего места в компании черных. Он получил удар ножом, защищая честь подруги.
К вечеру они наговорились, и перед расставанием Стаку удалось узнать ее адрес. Он пообещал навестить ее на следующий день, и она радостно кивнула, пролаяв ему что-то одобрительное на прощание, и удалилась с сумкой, полной камней.
Он так и не смог увидеться с ней. В отеле, где он остановился, его ждало сообщение, что он немедленно отзывается в столицу. Для срочного обеспечения продуктами города Лайа требовались его бюрократические таланты. Он вернулся в Овелин лишь поздней осенью.