О Сирака Фэт! Мир сходил с ума, и вселенную трясло в лихорадке! Ее дорогие внуки!
Эмет отошел от огня и предложил Тону кашу, протягивая ему тарелку. Но Тон так и не оторвал голову от руки. Эмет озабоченно повернулся к Пенджаб Нэнни.
— Оставь его в покое, — велела Пенджаб Нэнни.
Тон был оглушен горем.
Разведчики вернулись до рассвета и доложили, что найдено несколько нор, но там не было людей и не было никаких следов их пребывания. Их осветительные приборы были не из лучших, и снег все усиливался. Так что, если капитан был согласен, они могли продолжить поиск днем.
Стак элан Эмок кивнул своему заместителю и вернулся к еженедельному докладу. Лапы его замерзли, и писать было больно, несмотря на то, что обогреватель стоял рядом.
Задержка не нравилась там, в генеральном штабе, где не нюхали огня. Но что было делать? В этом мире погода менялась, и он застал зиму. Здесь были люди. На борту «Крууктана» было достаточно пленных, чтобы убедить в необходимости исследовать планету. Но текущие заботы заставляли его шерсть вставать дыбом. Стак представил себе одного из этих искателей блох, перечеркивающих плоды его работы в безуспешных усилиях выправить бюджет.
Мек скрылся в пурге, бушующей за дверями палатки, уходя заодно подальше от утреннего настроения его капитана. Стак встал рано и вышагивал не в состоянии скрыть раздражение, и пытаясь найти необходимые слова, чтобы продлить его пребывание здесь, в этом холодном мире.
— Командор! — пролаял Стак. Он услышал, как его подчиненный снова подошел к палатке и просунул в нее голову.
— Сэр?
— Проследи, чтобы женщину и щенков накормили. Я хочу, чтобы она была в сытости и тепле. Накорми ее силой, если потребуется. Когда погода улучшится, мы сформируем еще одну разведывательную команду. Ее возглавим мы с вами, а женщина поведет нас.
— Есть, сэр, — ответил Мек и ушел.
Бенар облизнул ручку и начал писать, обращая мысли в слова, которые надо передать офицеру связи на «Крууктане». Но рука безбожно отставала от мыслей.
Во-первых, он, конечно, должен проверить, нет ли подземных туннелей в том месте, где он нашел письмена людей. Стак стряхнул с себя поднимающееся чувство одиночества. Но оно все равно подступало.
Ее сын, наконец, поел немного перед самым рассветом, когда костер почти потух и все похрапывали, что-то бормоча во сне. Тихо подойдя к горшку, он зачерпнул кашу и ушел в тень, отправляя ее в рот деревянной ложкой. По крайней мере, он ел, может быть, даже не ощущая вкуса.
Пенджаб Нэнни села на сани вместе с Тоном, не отводя взгляда от реки и думая о сыне. Их было по двое в команде, так что все могли уехать. Ее сын был во главе, Уилис и Срил держались рядом с ним. Эмет ехал втроем с Иеном и Верди сзади, отставая из-за добавочной нагрузки.
Тон управлял рулем в то время, как она следила за парусами. Пенджаб Нэнни бросила взгляд на сына. Он смотрел вперед с безучастным выражением. Его волосы развивались на ветру, и капюшон трепетал.
— Каждый из нас терял близких людей, сын, — сказала она вдруг. — Из-за твоего горя мы можем потерять шансы на успех. Ты сейчас должен забыть об этом.
— Забыть? Нет, мама. Мой гнев растет с каждым часом. Я хочу убивать этих зверей, которые занимаются людоедством. — Тон приподнял руль над острыми рифами прессованного льда. Его челюсть упрямо выпятилась. — Я не забуду своих мучений. Они разжигают во мне месть.
Пенджаб Нэнни не ответила. Она понимала его, но она никогда не думала, что ее сын может быть таким жестоким.
Это не было присуще его натуре, но теперь он изменился. Он ушел глубоко в себя. Животные инстинкты, жившие в глубине души, подталкивали его выслеживать и убивать чужестранцев.
— Когда я в последний раз говорил с Кара Нин, мы поругались, — без интонаций в голосе сказал Тон.
— Это усиливает твою боль? — спросила Пенджаб Нэнни.
— Чувство вины влияет сильно на человека. Оно вызывает непрекращающие-ся нестерпимые мучения.
— Ты должен побороть себя. Что сделано, то сделано. Ничего нельзя вернуть.
Тон посмотрел на нее и тряхнул головой:
— Я ни с чем не буду бороться. Я приветствую боль, она теперь часть меня.
Пенджаб Нэнни отвернулась. Она ощущала толчки саней, движущихся под напором ветра. В их борьбе за выживание ее сын, вероятно, был потерян.
Стоя внутри палатки, Стак элан Эмок смотрел через входной проем на падающий снег.