До тех пор, пока не раздается стук в дверь.
Я отстраняюсь в панике. Может, кто-то и правда доложил о том, что Хейз у меня в комнате? Мой взгляд перемещается на часы. Десять тридцать. Часы посещения для парней давно закончились.
Стук раздается вновь, и Хейз отпускает меня со своих колен. Затем – будучи гораздо более опытным в нарушении правил, чем я буду когда-либо, – он встает и прячется в моей спальне.
Я поднимаюсь и бегу к двери, кровь стучит в висках.
– Кто там?
– Дженна снизу.
«Хорошо, успокойся». – По крайней мере это не декан. Я открываю дверь.
– Что случилось?
Моя кудрявая соседка понижает голос.
– У тебя нет рюмки взаймы?
Моему перепуганному мозгу требуется секунда, чтобы осмыслить услышанное.
– Для выпивки?
Она смотрит на меня косо.
– Знаешь рюмкам другое применение?
– Прости, – говорю быстро, чувствуя себя полной идиоткой. – У меня нет.
– Ах, что ж. Мы играем в четвертаки, если хочешь – спускайся.
– Спасибо, но я, эм, очень устала. Собираюсь спать.
– Как хочешь. – Она разворачивается и идет искать рюмки дальше.
Когда я захожу в свою спальню, то ожидаю увидеть Хейза смеющимся над этой нелепостью. Но он устало лежит на моей кровати.
– Выглядишь помятым, – говорю я, хлопая его по коленке. – Тебе надо поспать.
– Я не вытягивал ноги два дня.
– Устраивайся поудобнее, – советую я. – Пойду собираться спать.
Я беру пижаму и отправляюсь в ванную в коридоре. Переодеваюсь и чищу зубы.
Когда возвращаюсь в комнату, вижу, что Хейз последовал совету. Он уютно устроился в кровати.
– Иди сюда, – говорит он с закрытыми глазами. – Дай я тебя обниму.
Я предполагала, что посплю в кровати Авроры. Но я не умею говорить «нет». К тому же он выглядит так располагающе. Я забираюсь в кровать рядом с ним и кладу руку ему на грудь. Наши голые ноги переплетаются. Он разделся до трусов, его теплое тело такое крепкое рядом с моим.
– Вот зачем я приехал, – говорит он хрипло. – Обнять тебя и убедиться, что у тебя все в порядке.
– У меня все в порядке. – «Почти».
– После того как мой отец умер, ничего не было в порядке долгое время. И я не был уверен, что когда-либо будет. Не хотел, чтобы ты чувствовала себя так же.
Мое сердце радостно екает, и я подбираюсь ближе, он крепко обнимает меня.
– Спокойной ночи, дорогая, – говорит он. А затем засыпает.
Утром я не могу проснуться. Каким-то образом Хейз выбрался из кровати, не побеспокоив меня. Пустая кровать становится такой невероятно свободной, что я переворачиваюсь и снова засыпаю.
Когда Хейз возвращается, то ложится за моей спиной. Я едва осознаю, что он начинает покрывать поцелуями мою шею. Мои плечи. Мои скулы.
Пробуждение приходит постепенно, когда его руки скользят по моим бедрам и животу. Его мягкие губы щекочут мне кожу за ухом.
– Рей, – вздыхает он, и я поворачиваюсь на звук. Он целует меня, на его языке, касающемся моего, вкус мяты. Я покрываюсь гусиной кожей, когда он кладет меня ровно на кровати и накрывает своим телом.
Его темные глаза так мило смотрят на меня сверху вниз. Они опускаются ниже, когда он снова целует меня.
Волна тепла поглощает меня, когда его губы соприкасаются с моими. Мы целуемся, и пару минут я позволяю себе наслаждаться этим. Но затем его рука забирается под мою пижаму, его пальцы пробегают по моему животу. Когда они добираются до резинки шорт, Хейз тянет их вниз.
Следующий поцелуй будто лишает меня кислорода. Он опускает свои бедра на мои, и внезапно все становится слишком серьезно. Его эрекция упирается мне в живот, и я больше не могу веселиться.
– Хейз, – я отворачиваюсь, чтобы глотнуть воздуха. – Нам надо остановиться.
– Почему? – спрашивает он, его рука пробегает по моим ребрам, затем ладонь накрывает грудь. – Здесь есть еще кто-то?
Я качаю головой. Но не хочу ничего больше говорить, потому что боюсь этого разговора почти так же, как того… что он от меня хочет.
Его пальцы снова скользят вниз, проводят между моих ног. В панике я хватаю его за запястье.
Рука Хейза замирает, но он ее не убирает. Склоняясь надо мной, он легко целует меня в живот.
– Рейчел. Я недостаточно хорош для тебя? Потому что я не учусь в колледже?
Мое сердце стучит в груди.
– Что? Это нечестно.
– Разве? – блестят его темные глаза. – Для кого ты себя бережешь? Кто любит тебя больше, чем я?
Мы оба знаем, что ответ – никто. Но мне все равно нужен перерыв. Я убираю его руку.