Мы идем дальше.
– Он поменял свой билет, – восклицает Элис, когда мы возвращаемся домой. – Уезжает сегодня.
У меня сжимается сердце. Он не оставит меня здесь. Я бегу наверх. Его комната пуста, моего подарка нет. Гитары нет. Я падаю на его кровать и закрываю лицо руками.
Кто-то заходит и садится на кровать рядом со мной. По звуку шагов это Элис.
– Рейчел, – говорит она.
Я не поднимаю на нее глаза. Добрые слова от Элис сейчас не помогут.
– Рейчел, мне жаль, что он подвел тебя. Он не умеет быть отцом.
Серьезно? Он выполняет эту работу очень даже неплохо обычно. Я быстро сажусь, злость кипит у меня внутри.
– Почему ты отталкиваешь его?
Элис отшатывается от вопроса. Ее губы дрожат.
– Он сам виноват.
– Моя тетя Лиза… – сглатываю я. – Мы не будем ей звонить.
– Хорошо, – говорит Элис шепотом.
Я с трудом могу произнести почему.
– Она оставила меня в доме. В Орландо. Она оставила меня, а Фредерик нет.
– Ох, – шепчет Элис.
Она хочет взять меня за руку, но я отдергиваю ладонь.
– Если ты не можешь простить его, – выдавливаю из себя, – мы не можем сюда приезжать. – Я думаю о предложении Джейка встретить меня в Бостоне. Если Фредерик уезжает, то и я могу. – Если ты не можешь простить его, я не могу остаться здесь. Потому что… – Я задыхаюсь от слез. – Потому что я его тоже люблю. И ты все усложняешь.
Элис бледнеет. Затем она поднимается с кровати и уходит из комнаты.
Я жду, пока ее шаги стихнут на лестнице, прежде чем закрыть лицо руками и заплакать. Потому что Фредерик наконец сделал то, чего я боялась.
Он бросил меня.
Мой отец даже не звонит мне до девяти часов следующего утра. Я лежу в кровати, раздумывая, стоит ли вообще подниматься, когда мой телефон звонит.
– Рейчел, – говорит он, его голос звучит совсем не приветливо. – Я должен перед тобой извиниться.
«Десять раз. Или миллион», – но я не готова принять даже одно извинение.
– Где ты?
– Стою на пляже. Еще ночь.
«Почему ты не забрал меня с собой?»
– Рейчел, что ты сказала Элис?
– А что?
Он усмехается.
– Что бы ты ни сказала, это подействовало. Либо причина в этом, либо зомби до нее добрались.
– То есть?
– Вчера вечером она пришла к Эрни, а потом подвезла меня в аэропорт. Попросила прощения.
– Правда?
– Я очень сильно перед тобой виноват.
«Тогда почему бы тебе не вернуться?»
– Мне понравилась шляпа, – добавляет он.
– О, хорошо. – Я заметила, что он никогда не надевал шапку, даже в самые холодные дни в Нью-Гэмпшире. Нашла для него одну из шерсти марки Stetson, она выглядит круто и к тому же теплая. Я не могла дождаться, чтобы подарить ее ему, а теперь не могу вспомнить почему.
– Я позвоню тебе завтра, хорошо?
– Хорошо, – говорю шепотом и кладу трубку.
Я читаю старую биографию Эрика Клэптона, которую нашла у Фредерика в комнате, когда мой телефон звонит снова. Номер незнаком.
– Алло?
– Привет, Рейчел. Это Эрни.
– Привет.
Надеюсь, он не будет тоже извиняться. Неловких бесед мне уже хватит на несколько лет вперед.
– Занята?
Улыбаюсь.
– Нет. А что?
– Готова к небольшому приключению?
– Э-э… конечно. Какому?
– Фредерик оставил тебе подарок в шкафу. Открой его и возьми с собой. Я скоро приеду.
– Это очень загадочно, Эрни.
– Увидишь, – говорит он. – Буду через десять минут.
Я иду в комнату Фредерика и открываю дверцу шкафа. И точно, там лежит большая коробка, завернутая в упаковочную бумагу и перевязанная красивой лентой, но без открытки. Я присаживаюсь и развязываю ленту, а затем разрываю бумагу.
В коробке нахожу пару водонепроницаемых перчаток, шерстяной шарф-трубу и большую лыжную маску. А еще теплые штаны фирмы North Face, точно как у Авроры. На дне коробки лежит записка, написанная почерком Фредерика.
«Поехали со мной на Сноу Крик в эти выходные. Даже девочки из Орландо могут справиться с «горой» Миссури. Мигом научишься кататься на лыжах. Папа».
Обиженно откладываю записку. Затем беру коробку и бегу вниз, быстро нацепляю обувь. Когда я открываю входную дверь, то вижу «Бьюик», подъезжающий к дому, из его выхлопной трубы валит дым.
Я замедляюсь, распахиваю дверцу со стороны пассажирского сиденья и усаживаюсь внутрь.