Все прекрасно, пока его рука не тянется вниз, под джинсы и между моих ног. Сначала приходит шок от того, как это приятно, даже через два слоя одежды мое тело отзывается на его прикосновение.
Но сердце разгоняется, и все ощущения обращаются против меня. Напряжение начинает подниматься вверх и разрастаться в груди. Мы совсем одни, и что угодно может случиться.
Я пытаюсь успокоиться, продолжать целовать его, но не выходит. Со вздохом отталкиваю его, приподнимаясь на локтях, чтобы сесть.
Джейк смотрит на меня, его очки перекосились. Он не произносит ни слова.
Я поправляю блузку, прикрываясь, а потом опускаю голову на дрожащие руки.
– Прости.
Джейк медленно садится, откидывается на спинку дивана.
– Все в порядке?
– Да, – бормочу я. К сожалению, такое случалось уже несколько раз. Я никогда не смогу объяснить ему это, потому что сама не понимаю. Веселиться с Джейком классно, но ровно до того момента, когда уже нет.
Он смотрит на часы.
– В любом случае мне пора идти.
– Ты злишься, – говорю я.
– Нет, не злюсь.
– Просто скажи! Злишься. – Я слышу в своем голосе истерические нотки.
– Нет. – Его голос тихий и спокойный. – Злятся, когда кто-то сделал что-то не так. А я… сбит с толку. – Он медленно вздыхает. – Это как проходить пятый уровень Real Enemyz: ты думаешь, что все идет отлично, а потом змей появляется из ниоткуда и откусывает тебе голову. Экран чернеет, и игра окончена. – Он поправляет очки. – Однако это не уменьшает мое желание играть.
– Ты немного переборщил с метафорой.
– Дай парню минуту, чтобы остыть.
В недоумении я наблюдаю, как он запихивает ноутбук в рюкзак и встает. У меня становится тяжело на сердце, когда он подходит к двери. Прежде чем открыть ее, он оборачивается.
– Рейчел. – Его взгляд избегает моего. – Я тот, с кем ты хочешь быть?
«Что?»
– Конечно! – Я подскакиваю в возмущении.
Его рука на дверной руке.
– Знаешь, я типа запал на тебя уже после твоего второго письма. И ты до сих пор мне нравишься. Но между нами столько невидимых препятствий. Я постоянно натыкаюсь на них. Если бы ты мне сказала, где они… – он открывает дверь, – было бы проще. Увидимся завтра.
Глава 23
Зима держится всеми руками и ногами, просто доказывая, что может. Я учусь (болезненным способом) не наступать на лед на тротуарах. Приближается середина семестра, и мы с Фредериком встречаемся лишь раз за ланчем. Оба ведем себя вежливо.
– Можно сказать, сейчас я прячусь в Нью-Гэмпшире, – говорит он. – Студия звукозаписи заставляет меня работать с молодыми исполнителями для нового альбома. И они все хотят, чтобы мои песни звучали в стиле Эда Ширана.
– Почему? – спрашиваю я, размазывая джем по тосту.
– Демография, – ворчит он. – Моя фанбаза начинает седеть, а именно дети тратят больше всех на музыку. Так что все хотят, чтобы я омолодился.
– Ха. – Я обдумываю это. – Ширан использует странную нецензурную лексику в своих текстах.
– Черт, это все, что нужно? – Он криво усмехается. – Такую хрень я могу сделать.
Я невольно улыбаюсь.
– Нам надо поработать над твоим йоркширским акцентом.
Фредерик не упоминает о своей девушке. А мне интересно, обговорил ли он с ней все или нет. Но это не мое дело. И впервые он что-то рассказывает о работе. Прогресс.
– Чем ты занимаешься последнее время? – спрашивает он.
Это было отличным поводом упомянуть о моем концерте «Белль Хора», который состоится уже через неделю.
– Ничем особенным, – говорю вместо этого.
И доказывая самой себе, что я самая большая трусиха в мире, я не звоню ему до последнего дня перед концертом.
– Привет, Рейчел, – говорит он, взяв трубку. – Что нового?
– Где ты? – спрашиваю со слабой надеждой, что он скажет: «В аэропорту, жду посадку». Это было бы как раз кстати.
– В машине с Норой. Разбирались с парочкой дел.
Так значит, они вместе.
– Ну… – сглатываю ком в горле. – Прости, что не сказала заранее. Но я хочу тебя кое-куда пригласить. Я пою в группе а капелла. Сегодня концерт.
– Пра-а-авда. – Он усмехается. – Тогда лучше скажи, где и когда.
Семь часов спустя вместе с «Белль Хором» мы поднимаемся на сцену, и я тут же жалею обо всех решениях в своей жизни. Казалось, это отличная идея – рассказать отцу о своем любимом хобби. Однако теперь я чувствую себя обманутой и в отчаянии.
Но уже поздно менять решение. Мне ничего не остается, как стоять на сцене и петь свое соло – его песню, – зная, что уши автора меня слушают.