Я обожаю наблюдать за ним за работой. И это и правда работа. По его лицу бежит пот. Его пальцы не останавливаются, а песни все не кончаются. Я вижу толпу, раскачивающуюся перед ним в такт музыке.
Хотела бы я знать, каково это: делать что-то так хорошо, что тысячи людей стоят перед тобой, ловя каждое твое слово. Волшебно.
Когда он наконец желает толпе спокойной ночи, они хлопают и топают ногами, пока он не выходит на сцену на бис. Теперь, когда все почти закончилось, я вспоминаю, что надо достать телефон и сделать размазанный снимок со своего места за сценой.
В конце концов занавес опускается. И после этого все уже не так весело.
На сцене начинается вечеринка, и я не знаю, что мне делать. Фредерика окружили с поздравлениями, а мне не хочется общаться с незнакомцами. Я устала от шоу и не хочу болтать.
Парень в зеленой футболке с надписью «Сотрудник» приносит мне пиво. Он пытается поговорить со мной с сильным французским акцентом. Обычно я считаю пиво отвратительным. Но у этого отличный плюс – оно обжигающе холодное. Я пью и слушаю о работе парня. Понимаю около трети того, что он говорит.
Когда мое пиво заканчивается, он приносит мне еще одно.
– Хочешь прогуляться над сценой? – спрашивает сотрудник.
– Конечно.
Нам приходится оставить напитки внизу, чтобы вскарабкаться по лестнице. Зал кажется еще больше с высоты, огромный овал под мерцающими софитами. Теперь я вижу головы всех на вечеринке. Моего отца обступило много людей. В центре Фредерик и Нора в своем ярко-красном топе, отец ее обнимает. Музыканты окружают его слоями в соответствии с иерархией, которую я не понимаю.
Сотрудник говорит:
– Мне надо pisse, в туалет. Тебе лучше спуститься отсюда со мной.
Спускаясь по лестнице, я чувствую себя пьяной. Брожу по краю сцены, пока сотрудник не приносит мне новое пиво.
– Salud, – говорит он, и мы чокаемся пластиковыми стаканчиками.
Время идет, а моя компания по-прежнему состоит лишь из сотрудника и пива. Но чем больше я пью, тем меньше меня это волнует.
– Ох… Рейчел! Боже. Думаю, пора возвращаться.
Я поднимаю глаза, и передо мной появляется лицо Норы. У меня в руке до сих пор стакан пива, но его предшественники уже сделали свое дело. Я стою, привалившись к сотруднику, который шепчет мне что-то в ухо. Не пойму, что именно.
– Рейчел, пойдем со мной.
Я качаю головой.
– Ты не моя мать. – Один из плюсов иметь мертвую мать (а их не так много) в том, что каждый раз, когда я вспоминаю о ней, люди отстают.
Но не Нора.
– Да, это так. Хочешь, чтобы я позвала твоего отца?
Хороший ход, Нора.
Пошатываясь, я обдумываю варианты. Нора от меня не отвяжется, а теперь, когда я чувствую себя так неуклюже, вдвойне не хочу, чтобы отец меня искал.
– Нет.
– Тогда пойдем со мной. Хотя – подожди секундочку, я скажу ему, что мы уходим. Не уходи с этого места.
Наблюдаю, как Нора исчезает. Любое легкое движение вызывает у меня нешуточное чувство тошноты. Когда Нора возвращается, я позволяю ей себя увести. Снаружи глотаю холодный воздух, и Нора очень помогает тем, что не пытается со мной говорить. Отель через дорогу, и вскоре я оказываюсь в чересчур светлом лифте, пол движется у меня под ногами.
– Мне нехорошо, – говорю я.
Когда лифт останавливается на этаже, Нора двигается в сторону нашего номера. Она проводит карточкой по дверному замку и открывает мне дверь.
Я сжимаю губы и двигаюсь как можно быстрее. Но комната Норы зеркальная противоположность моей, и этого достаточно, чтобы я опоздала в туалет. В последний момент Нора ставит передо мной мусорное ведро, и меня рвет в него.
– Гол засчитан, – замечает Нора.
– Вот черт, – жалуюсь я.
– Со мной тоже бывало, – говорит Нора со вздохом. – Давай. Пойдем в твою комнату.
Когда я прохожу сквозь соединяющую номера дверь и сажусь на свою кровать, чувствую себя чуть лучше. Слышу, как Нора идет в ванную и выливает все из ведра. Затем полощет его водой и снова выливает.
– Где твоя пижама? – спрашивает она.
Я наклоняюсь к сумке. Не могу же заставлять Нору делать это. Однако мне требуется целая вечность, чтобы переодеться, потому что от любого резкого движения меня тошнит.
– Мне кажется, это может снова случиться, – говорю я слабым голосом.
– Ведро прямо здесь, – говорит Нора. – И ты всегда можешь пойти в туалет.
– Ох, – постанываю я. В животе все бурлит и горит. Я поднимаюсь и добираюсь до ванны именно в тот момент, когда меня снова рвет. Вытираю рот туалетной бумагой и дважды смываю.