– Все хорошо, – вздыхает Нора. – С тобой все будет в порядке. Не самое запоминающееся окончание первого концерта, но с каждым когда-то такое случается.
– Нет, – говорю я. Какое горькое лекарство – быть опекаемой Норой.
– Что нет?
– Это не первый мой концерт.
– Прости. – Нора освобождает мне дорогу, но я не ухожу.
– Мне было тринадцать. Он выступал в Орландо. – Открываю глаза и вижу, что Нора смотрит на меня с любопытством. Снова закрываю глаза. – Я потратила все деньги на билет у перекупщика.
– Ох, Рейчел, – шепчет Нора.
К сожалению, это лишь часть истории. Во-первых, я умоляла мать купить мне билет. Концерт был в июле.
– В подарок на день рождения, – выпрашивала я. – Единственный подарок.
– Это звучит жалко, – сказала мать. – С чего мы должны платить за билеты на его концерт?
– Тогда попроси у него, – умоляла я. На чеках был номер абонентского ящика. Мама всегда говорила, что не знает, где он живет, но это было лишь оправданием.
– Ты знаешь, я этого не сделаю, – сказала она. Она даже не произносила его имени, что уж говорить о том, чтобы просить его о чем-то.
Я ждала, что мама передумает и купит мне билет. Но она не купила. На день рождения я получила красивое платье из «Аберкромби» и подарочную карту на iTunes.
– Ты пошла на концерт одна? – спрашивает теперь меня Нора осторожно.
Я рыгаю, прежде чем ответить.
– Сидела под домашним арестом после этого месяц.
И это даже не худшее. Я была высоко на балконе второго яруса, и Фредерик выглядел как крошечная фигурка «лего» внизу. Все мечты о встрече с ним разбились в тот вечер. Почему-то я думала, он узнает, что я там, или кто-то меня заметит и скажет ему.
Мне было всего лишь тринадцать. Тем вечером я чувствовала себя потерянной в многотысячной толпе. Подпевающее сборище людей, концертная футболка, какую я себе не могла позволить, и долгая поездка на автобусе домой лишь усугубили мои страдания. И это отравляло мой интерес ко всему несколько месяцев.
Голос Норы прорвался сквозь туман в моей голове.
– Рейчел, ты когда-нибудь рассказывала об этом отцу?
– Нет, – говорю я замогильным голосом. – И ты не расскажешь.
Меня стошнило еще лишь раз, после чего в моих мучениях наметился просвет. Затем начала болеть голова. Я лежала одна в темноте. Дверь между номерами оставалась приоткрытой, и я слышала, как Нора переворачивает страницы книги.
Должно быть, я уснула, потому что, когда улавливаю голос отца, они с Норой ругаются в темноте.
– Почему ты не сказала мне? – спрашивает он.
– Не было нужды. Это ерунда.
– Какая, к черту, ерунда! На таких мероприятиях полно отморозков. Если она хочет ходить на банкеты, такого не должно быть. Я должен иметь возможность отвернуться на пару часов без необходимости нанимать няню.
Звук его голоса приближается, и я вздрагиваю.
– А ну-ка подожди, – шипит на него Нора. – Сначала успокойся. Ты кое-чего не понимаешь. Не все привыкли сидеть за столом с крутыми ребятами, – говорит она. – Это все достаточно сложно. И у меня есть один вопрос.
Я перестаю дышать. Как глупо было рассказывать все Норе. Но желание шокировать ее было слишком сильным.
– Что?
– Ты хоть раз по-настоящему ругался с Рейчел? Она хоть раз спорила с тобой о серьезных вещах?
Он молчит сначала.
– Думаю, то, что мы не любим одну пиццу, не считается.
– Что она ответила, когда ты рассказал ей, что я беременна?
– Ответила… «Ого, правда?» и «значит, ты останешься в Клэйборне».
– Мне нечего добавить.
– Теперь я ничего не понимаю.
– Послушай, Фредерик. Она имела в виду: «Как ты мог, кретин?» Я знаю, Рейчел для тебя все, и так и должно быть. Но когда все идеально – это не означает, что она довольна, это значит, она боится.
– Что ж, ужасная мысль. Большое спасибо.
– Она должна проверить тебя, Фредерик. Она знает, что важна тебе, пока учится на отлично в Клэйборне. Но понятия не имеет, что ты сделаешь, если придется вытаскивать ее из тюрьмы.
– И ты поняла все это, лишь посмотрев, как она блюет?
– Я и страх – давние друзья. Очень давние.
Он смеется, но это нервный смех.
– То есть вместо того, чтобы кричать на нее… отлично, что ты предлагаешь делать?
– Тебе нужно все ей высказать. Но завтра, спокойно и когда она сможет трезво тебя слушать. Сейчас ты можешь проверить, как она, быть паинькой и сказать, что худшее позади.