Откуда ты? Чей труд, уныл и нов всегда,Выводит, поздняя, тебя из горькой тени?Все материнские и женские ступениМои осилишь ты, но медленный твой ходНесносен… От твоих чудовищных длиннотМне душно… Я молчу и жду тебя заране…— Кто звал тебя прийти на помощь свежей ране?
243. ПОГИБШЕЕ ВИНО
Когда я пролил в океан —Не жертва ли небытию? —Под небом позабытых странВина душистую струю,
Кто мной тогда руководил?Быть может, голос вещуна,Иль, думая о крови, лилЯ драгоценный ток вина?
Но, розоватым вспыхнув дымом,Законам непоколебимымСвоей прозрачности верна,
Уже трезвея в пьяной пене,На воздух подняла волнаНепостижимый рой видений.
244. INTERIEUR *
То никнет в зеркала рабыней длинноглазой,То, воду для цветов держа, стоит над вазой,То, ложу расточив всю чистоту перстов,Приводит женщину сюда, под этот кров,И та в моих мечтах благопристойно бродит,Сквозь мой бесстрастный взгляд, бесплотная, проходит,Как сквозь светило дня прозрачное стекло,И разума щадит земное ремесло.
* Интерьер (франц.). — Ред.
245. ДРУЖЕСКАЯ РОЩА
Дорогою о чистых и прекрасныхПредметах размышляли мы, покаБок о бок двигались, в руке рука,Безмолвствуя… среди цветов неясных.
Мы шли, боясь нарушить тишину,Обручники, в ночи зеленой прерийИ разделяли этот плод феерий,Безумцам дружественную луну.
Затем, во власть отдавшись запустенью,Мы умерли, окутанные теньюПриветной рощи, ото всех вдали,
И в горнем свете, за последней гранью,Друг друга, плача, снова обрели,О милый мой товарищ по молчанью!
246. МОРСКОЕ КЛАДБИЩЕ
Как этот тихий кров, где голубь плещетКрылом, средь сосен и гробниц трепещет!Юг праведный огни слагать готовВ извечно возникающее море!О благодарность вслед за мыслью вскоре:Взор, созерцающий покой богов!
Как гложет молний чистый труд бессменноАлмазы еле уловимой пены!Какой покой как будто утвержден,Когда нисходит солнце в глубь пучины,Где, чистые плоды первопричины,Сверкает время и познанье — сон.
О стойкий клад, Минервы храм несложный,Массив покоя, явно осторожный,Зловещая вода, на дне глазницКоторой сны я вижу сквозь пыланье,Мое безмолвье! Ты в душе — как зданье,Но верх твой — злато тысяч черепиц!
Храм времени, тебя я замыкаюВ единый вздох, всхожу и привыкаюБыть заключенным в окоем морской,И, как богам святое приношенье,В мерцаньи искр верховное презреньеРазлито над бездонною водой.
Как, тая, плод, когда его вкушают,Исчезновенье в сладость превращаетВо рту, где он теряет прежний вид,Вдыхаю пар моей плиты могильной,И небеса поют душе бессильнойО берегах, где вновь прибой шумит.
О небо, я меняюсь беспрестанно!Я был так горд, я празден был так странно(Но в праздности был каждый миг велик),И вот отдался яркому виденьюИ, над могилами блуждая тенью,К волненью моря хрупкому привык.
Солнцестоянья факел встретив грудьюОткрытой, подчиняюсь правосудьюЧудесному безжалостных лучей!На первом месте стань, источник света:Я чистым возвратил тебя!.. Но этоМеня ввергает в мрак глухих ночей.
Лишь сердца моего, лишь для себя, в себе лишь —Близ сердца, близ стихов, что не разделишьМеж пустотой и чистым смыслом дня, —Я эхо внутреннего жду величьяВ цистерне звонкой, полной безразличья,Чей полый звук всегда страшит меня!
Лжепленница зеленых этих мрежей,Залив, любитель худосочных режей,Узнаешь ли ты по моим глазам,Чья плоть влечет меня к кончине вялойИ чье чело ее с землей связало?Лишь искра мысль уводит к мертвецам.
Священное, полно огнем невещным,Залитое сияньем многосвещным,Мне это место нравится: клочокЗемли, дерев и камня единенье,Где столько мрамора дрожит над теньюИ моря сон над мертвыми глубок.
Гони жреца, о солнечная сука!Когда пасу без окрика, без звука,Отшельником таинственных овец,От стада белого столь бестревожныхМогил гони голубок осторожныхИ снам напрасным положи конец!
Грядущее здесь — воплощенье лени.Здесь насекомое роится в тлене,Все сожжено, и в воздух все ушло,Все растворилось в сущности надмирной,И жизнь, пьяна отсутствием, обширна,И горечь сладостна, и на душе светло.
Спят мертвецы в земле, своим покровомИх греющей, теплом снабжая новым.Юг наверху, всегда недвижный ЮгСам мыслится, себя собою меря…О Голова в блестящей фотосфере,Я тайный двигатель твоих потуг.
Лишь я твои питаю опасенья!Мои раскаянья, мои сомненья —Одни — порок алмаза твоего!..Но мрамором отягощенной ночьюНарод теней тебе, как средоточью,Неспешное доставил торжество.
В отсутствии они исчезли плотном.О веществе их глина даст отчет нам.Дар жизни перешел от них к цветам.Где мертвецов обыденные речи?Где их искусство, личность их? Далече.В орбитах червь наследует слезам.
Крик девушек, визжащих от щекотки,Их веки влажные и взор их кроткий,И грудь, в игру вступившая с огнем,И поцелуям сдавшиеся губы,Последний дар, последний натиск грубый —Все стало прах, все растворилось в нем!
А ты, душа, ты чаешь сновиденья,Свободного от ложного цветеньяВсего того, что здесь пленяло нас?Ты запоешь ли, став легчайшим паром?Все бегло, все течет! Иссяк недаромСвятого нетерпения запас.